Венецианский купец. Книга 1

«Может быть, поэтому симбионтов и внедряли в организм только полностью сформировавшимся людям?» – мелькнула в голове запоздалая мысль, поскольку всё равно ничего поделать с этим я не мог.

Симбионт химичил, меня колбасило, тело ребёнка было довольно жизнью, так мы и существовали все вместе всё это время.

– Старик, напрашиваешься на плети, – нахмурился я, – давай лучше к китайскому перейдём. Может, у тебя это лучше получится.

– М-м-м, а не может ли уважаемый юный господин рассказать глупому неучу о том, что знает он сам в медицине? – старик низко поклонился, оставаясь непоколебимым, несмотря на все мои подначки, это здорово бесило.

– Хорошо, тогда лучше задавай вопросы, – безразлично отмахнулся я, – а поскольку урок уже сорван, в конце получишь десять плетей, чтобы не отрывался от коллектива.

– Как будет угодно моему господину, – он снова низко поклонился.

– Давай, спрашивай, у нас мало времени, – поторопил его я.

Он начал с простых вопросов, на которые я довольно бегло отвечал, но затем они становились всё сложнее и сложнее, пока по итогу, обливаясь потом и краснея от злобы, я не признался, что на его следующий вопрос не знаю ответа.

Он не отреагировал на мой злобный выкрик, лишь тень улыбки скользнула по губам. В организм мне моментально добавили какого-то нового гормона, который вместо того, чтобы привести меня в чувство, как нормального взрослого, ещё больше вывел из себя.

«Проклятый старикашка, проклятый симбионт!» – рыча от ярости, я спрыгнул со скамьи и, схватив китайца за подол длинной робы, потащил за собой.

Проведя в комнату, где учителям обычно выдавали удары, я снял камзол, затем нижнюю рубаху, а потом под ошеломлёнными взглядами стражи сам встал к широкой деревянной доске, куда обычно привязывали истязуемых.

– Энрике, один удар мне! – приказал я одному из стражников, но тот в ужасе от этой идеи отшатнулся.

– Я хочу себя наказать, – скомандовал я начальнику охраны, когда тот, привлечённый большим количеством народа, появился в дверях, – твои трусы не хотят этого делать!

Тот молча, словно ничего и не происходило, взял плеть из рук своих подчинённых и, замахнувшись, ударил меня.

– Нежнее мог бы, гад! – прошипел я, скривившись от боли. – Это самонаказание, а не развлечение для челяди.

Тот пожал плечами, затем также молча вышел из комнаты, вернувшись к своим делам.