Венецианский купец. Книга 1

– Матерь Богородица, за что ты наказываешь меня, – у него не было сил даже перекреститься, – это дьявол, а не ребёнок!

Обычно немногословный араб, знающий, что следующая очередь будет его, как только в комнату заглянут суровые стражи, поднялся со своего места.

– Я в бою уставал меньше, – пробурчал он себе под нос, – это исчадие шайтана высасывает из меня все силы, словно легион демонов.

– Ха-ха, Керим, – девушка, в дневное время находясь среди остальных, поднялась на локотке, болезненно поморщившись при этом, – что на тебя нашло? Будто в кандалах своих братьев было лучше?

– Молчи, неверная, – шикнул тот, – вот уже месяц прошёл со дня нашей первой встречи, а я уже начинаю думать, что в кандалах было бы проще и спокойней.

– Заметь, он ещё даже не начал заниматься с мечом, – на ломаном венето, который все невольные учителя выучили в той или иной мере за это время, обратился к нему хмурый норман, которому доставалось больше всех плетей за откровенную лень, – я тоже мечтаю, чтобы Один смилостивился надо мной и оградил от этого выродка Локи.

Араб, пробормотав нечто невнятное, пошёл следом за слугами маленького отродья, которое непонятно когда ело и спало, не говоря уже о чисто детских играх, которых, все смутно об этом стали догадываться, никогда в его жизни и не было. Юный хозяин вечно был в делах. То прикрикивал на слуг, таскавших слитки и мешки с материалами в выделенный ему флигель, то отправлялся на какие-то прогулки со своим дядей, возвращаясь оттуда крайне довольным, то, вот как сейчас, когда приходило время занятий, не хуже заправского палача вытягивал из целой кучи взрослых людей необходимые ему знания.

Глава 5

– Наконец-то! – я едва не ёрзал от нетерпения, когда мне впервые привели старика. Три месяца ада с тупоголовыми взрослыми, категорически не желавшими меня учить, и вот наконец после освоения татарского дошла очередь и до старика-китайца, который всё это время тихо и спокойно просиживал дни в общей комнате, ни с кем особо не общаясь.

Приглашённый слугами, он вошёл в комнату и сначала поклонился мне, затем подошёл к кафедре, встав за неё.

– Прошу простить меня, юный господин, – на очень приличном венето, обратился он ко мне, – что заставил вас так долго ждать, но мне нужно было лучше вас узнать.

У меня отпала челюсть.

– Проклятый старикашка! – моему возмущению не было предела.