Венецианский купец. Книга 5. Всплеск в тишине

Перенос был мгновенным, просто однажды я закрыл глаза, и из моей лондонской квартиры меня закинуло сюда.

– Судя по тому, что я знаю и вижу, похоже, ты первый правитель империи инков – Манко Капак, а год сейчас тысяча двести второй от Рождества Христова.

– Да, меня они так и называют! – покивал он, задумавшись. – Но я ничего не знаю об инках, какой из меня вождь? Я лишь пытаюсь показать этим людям, как лучше жить.

– Хм, ну, судя по тому, что знаю я, у тебя это неплохо получилось, – я всё ещё не мог отойти от осознания того, что первый Инка передо мной – путешественник во времени!

– Расскажешь?! – его глаза загорелись.

Мне пришлось потратить время и рассказать о периоде расцвета инков, а также о закате цивилизации, павшей под сапогами испанских завоевателей. Он хмурился, морщился и под конец тяжело вздохнул.

– Столько трудов напрасно!

Протянув руку к фарфоровой чашке, он сделал ещё один глоток.

– И что мне делать? – спросил он меня.

– Почему ты меня-то спрашиваешь? – удивился я. – Ты и сам неплохо справился с возведением империи, не виноват же, что твои потомки потом подкачали.

– Виктор, можно я буду тебя так звать? – спросил он и, получив подтверждение, продолжил: – А ты можешь забрать меня в Европу? Я не хочу здесь жить! Горы, ламы и всё, больше здесь ничего нет!

– Прости, Джон, но не получится, – я отрицательно покачал головой, – я как-то не готов вычеркнуть из учебников истории целую цивилизацию, которую, оказывается, основал ты.

Он тяжело вздохнул.

– Так и знал, – признался он, – но надеялся.

– Единственное, что я могу, облегчить тебе жизнь. Скажи, что тебе нужно, и я постараюсь помочь.

Он поднял на меня удивлённый взгляд.

– Правда?

– Конечно. Надеюсь, это не сильно повлияет на ход истории.

Он задумался.

– Мне нужны знания, – признался он, – я так долго был погружён только в мир моды, что полностью выпустил из виду большинство предметов и навыков. Всё, что я могу, лишь отголоски воспоминаний о том, чему когда-то учил меня отец.

– Слушай, а почему у тебя такая странная повязка? – заинтересовался я, показывая на его голову.

– Я гей, – просто ответил он, – цвета этого флага – это единственное, что я оставил себе из прошлой жизни.