Венецианский купец. Книга 3. (Не) Все могут короли

– Что происходит, любезный Марсель? – поинтересовался я у хозяина, который самолично расставлял на столе тарелки и приносил мне еду.

– Жители Барселоны решили охранять вас на всякий случай, пока вы будете у нас, – гордо сообщил мне он, – мы разделились на отряды, и каждый будет возле вас некоторое время. Вы ведь не против, ваше высокопреосвященство?

Я открыл рот и сразу закрыл его, улыбнувшись.

– Конечно же, нет, добрый Марсель, как я могу отказаться от подобной чести.

Вскрикнув от радости, он бросился наружу, и с улицы раздались громкие крики здравницы, а вот у меня самого, наоборот, появилось страстное желание побыстрее отсюда смотаться.

Когда я завтракал, двери таверны открылись, и внутрь вошли трое мужчин лет сорока, которых сопровождал гордый хозяин таверны. Он показал им на меня рукой.

– Добрый день, синьор, – осторожно обратился ко мне один из них, – мы услышали, что здесь остановился ребёнок, выдающий себя за целого архиепископа.

Его слова и настрой мне сразу не понравились, поэтому я ответил максимально жёстко:

– Вы называете меня лжецом, синьор?

Он немного стушевался, но, переглянувшись со своими спутниками, продолжил:

– Мы главы домов, которым король вверил в обязанность присматривать за городом, должны удостовериться, что вы не самозванец.

– Добрый Марсель, – я с улыбкой обратился к хозяину таверны, – пожалуй, я прерву гостеприимство, которое вы и другие горожане славного города Барселоны оказали мне и вернусь на свой корабль.

Всю весёлость хозяина, который не слишком хорошо понимал наш разговор с намёками и угрозами, после моих слов словно сдуло ветром. Он насупился и угрожающе посмотрел в сторону глав города.

– Господа, ну зачем же вы так? Так нельзя, – бормотал он.

– Просто предъявите бумаги, – вмешался в разговор второй, протянув ко мне руку, которую я, конечно же, проигнорировал, а вместо этого, громко молясь и сокрушаясь, повелел своим солдатам собираться в обратный путь. Не прошло и десяти минут, как на улице послышались громкие голоса, а количество горожан стало таким, что обе улицы, на перекрёстке которых стоял трактир, заполнились крайне недовольными людьми.

– Прощайте, добрые жители Барселоны.