Венецианский купец. Книга 3. (Не) Все могут короли

Только быстро!

Он понятливо кивнул и отправил одного из своих канониров посмышлёнее, снабдив его переданными мной деньгами. Уже через двадцать минут чистое, пахнущее сеном, хоть и весьма просторное, одеяние было мне доставлено. Переодевшись с помощью своих людей, я свою дорогую одежду, как и драгоценности, сложил в носилки, чтобы их не было видно.

На трапезу меня вынесли именно в таком виде, и я ужаснулся, увидев, сколько людей скопилось в самом зале, а также ещё больше виднелось на улице.

– Что случилось, добрый Марсель? – обратился я к хозяину, который вышел сопровождать меня. – Почему кругом столько людей?

– Ваше высокопреосвященство, – он смутился, – новость о вашем прибытии облетела почти весь город, а ваш вид вызывает у людей жалость и непонимание, кто мог поднять руку на архиепископа католической церкви.

– Хорошо, я расскажу, – я вздохнул, понимая, что это неизбежно, – только поставьте носилки на стол, так меня будет лучше видно и слышно.

Всё было выполнено мгновенно, и с высоты стола я разглядел устремлённые ко мне взволнованные, любопытные, жалостливые и удивлённые лица горожан. Прочистив горло, я стал рассказывать, конечно же, выставляя себя в более выигрышном свете, а своих врагов, занимающихся кровосмесительством и бесконечным стяжательством, как тех, с кем нужно бороться всем доблестным христианам. Градус напряжения нарастал, в рядах простых горожан стали слышаться гневные крики, когда я стал описывать пытки, которые ко мне применяли, а также то, что я молился и просил господа помочь мне всё это время.

На глазах матерей, прижимавших к себе детей, виднелись слёзы, даже мужчины крестились и сжимали кулаки, слушая подробности, о которых я живописал с такой страстью и экспрессией, перемежая всё цитатами из Евангелие, что, когда закончил рассказ тем, как, подняв знамя церкви над городом грехов, провозгласил очищение Венеции, все без исключения окружавшие нас люди упали на колени, вознося хвалу господу за свершившуюся справедливость.

– Вот, в общем-то, и вся история, добрые люди Барселоны, – улыбнулся я им, – за это, несмотря на мой юный возраст, я и удостоился такого высокого признания у Святого престола, вручившего мне сан архиепископа Венецианского.

– Святой! Вы просто святой, ваше высокопреосвященство, – Марсель прижимал к груди маленькую дочь и плакал, как и все остальные.