Венецианский купец. Книга 3. (Не) Все могут короли

– Витале, – папа повернулся ко мне, доставая золотой перстень с чёрным камнем внутри, на котором был выгравирован крест, покрытый золотом, – отныне ты мой легат.

Он достал следом четыре подписанных с его стороны документа, два из которых я бегло посмотрел, убедившись, что это именно то, что мы согласовали, и подписал их, отдав ему обратно эти листы, а свои копии аккуратно положил рядом с собой.

– Архиепископство, как ты и хотел, будет чисто номинальным, – продолжил он, – но от этого ответственность твоя перед Святым престолом меньше не становится.

– Я понимаю, святейший отец, – низко склонил я голову.

– Что же, – он захлопнул крышку шкатулки и обратился к нам, – надеюсь, когда мне понадобится помощь, вы поспешите мне на подмогу, друзья.

Все тут же стали заверять его, что всенепременно. Он покивал и объявил встречу оконченной. Правда, дождавшись, когда все выйдут, показал мне глазами остаться. Поэтому, прощаясь со взрослыми, я делал вид, что пропускаю всех, чтобы позже позвать своих слуг и не мешать таким уважаемым людям выходить.

Ещё больше он поразил меня, когда, взяв ближайший стул, поставил его впритык к моему креслу, сев рядом, и нацелил на меня горящий от возбуждения и ярости взгляд. Мне стало не по себе от его состояния.

– Витале, я прошу наш дальнейший разговор никому не передавать, кроме тех лиц, которых укажу сам, – весьма странно начал он, – поклянись в этом спасением своей души.

Что я, конечно же, тут же и сделал, находясь в полном непонимании от происходящего.

– Надеюсь, ты не забыл, как нас приняли в Константинополе? – тихо поинтересовался он, преображаясь на моих глазах так, что я едва не охнул. Из спокойного, рассудительного кардинала, которым я его знал всё это время, он превратился в натурального ангела мщения.

– Такое забудешь, – я скрипнул зубами, – ересь, тщеславие, богохульство, похоть – я устану перечислять то, что ещё есть в этом городе.

– Ещё бы, ведь я сам придерживаюсь подобного мнения, – злорадно улыбнулся он, показав крепкие зубы, – поэтому хочу предложить тебе и твоему отцу дело, которое должно оставаться тайным – только между нами тремя.

– Конечно, святейший отец, слушаю, – вот это уже было действительно интересно.