Венецианский купец. Книга 2. По дороге пряностей

– Ну что ж, это весьма полезные занятия для молодого человека, – покивал он, – буду ждать от вас новостей.

Я поклонился ещё раз обоим и вышел.

Глава 3

Когда ребёнок с невероятно умными и холодными глазами вышел, Бертуччи поёжился.

– Наверно, так себя чувствуют на допросе в суде, – признался он.

Сеньор Франческо пожал плечами.

– Я предупреждал, что этот малыш рано или поздно уронит мир к своим ногам.

– Сегодня отец слышал во дворце, на приёме генуэзских послов у дожа, как тот рассказывал, что его сын сделал со своим врагом, – Бертуччи покачал головой, – он приказал расплавить золото и вылить его в рот одному из вассалов императора Священной римской империи, прямо у того на глазах.

Глаза у собеседника расширились, и он даже наклонился, чтобы лучше слышать.

– И ничего не сделал ему?

– Энрико закончил рассказ, к сожалению, на этой части, – признался Бертуччи, – но почему-то, зная его сына, ни у кого не повернулся язык сказать, что это наглая ложь.

– Послов проняло? – засмеялся Франческо.

– Запугивать целый город шестилетним ребёнком было бы странно, если бы не все эти истории, которые возле него крутятся, словно мухи, – покачал в ответ тот головой, не понимая, как такое возможно.

– Если Витале предложит тебе поспорить на это – не соглашайся, – сразу предупредил его старший компаньон, – это его ещё больше раззадорит, и он опять что-нибудь придумает, отчего папа обрушит на его или наши головы ещё большие кары.

Мужчина посмотрел на него серьёзно.

– Вы так в нём уверены, дядя Франческо? Мне подчиняться ребёнку?

– Смотря, что ты хочешь, Бертуччи, – тот легко улыбнулся, – смотря, какие цели ты преследуешь.

– Вы знаете, что я хочу известности, славы! Хочу, чтобы передо мной все преклонялись в восхищении! – пылко воскликнул собеседник.

– Тогда, если веришь мне, держись этого ребёнка, – сеньор Франческо перестал улыбаться и серьёзно посмотрел на племянника, – даю тебе слово, что уже через семь дней ты забудешь все свои сомнения.

Бертуччи открыл рот, чтобы ответить, но в зал вошла Анна, пунцовая от стеснения.

– Дочь? – удивлённо повернулся к ней отец. – Я ведь попросил тебя пообедать без нас.