На Западном фронте. Бес перемен

Донецкая народная и Луганская народная республики, а также Запорожская и Херсонская области вошли в состав Российской Федерации.

Накануне

Политикой я стал интересоваться еще в юности. Мой отец – Олег Константинович Рогозин, генерал-лейтенант, доктор технических наук и профессор – до выхода в отставку занимал высокие должности в Министерстве обороны СССР. Будучи заместителем начальника Службы вооружения, в 1980-е годы он практически руководил всей оборонной наукой страны и привил мне интерес к военным делам.

Наш дом был полон интересными людьми – генеральными конструкторами ведущих фирм, крупными учеными и военачальниками. Как правило, мама накрывала стол на кухне или в гостиной, и я становился невольным слушателем увлекательных бесед отца с гостями.

Говорили не только о военных делах: программе вооружения, новейших разработках систем оружия (в эти моменты отец отправлял меня под благовидным предлогом куда-нибудь сходить и что-нибудь принести), но и о ситуации в стране, которая становилась все тревожнее.

Отец и его коллеги откровенно недолюбливали «политрабочих», как он их называл – партийных демагогов в руководстве Главного политуправления Минобороны СССР. Я чувствовал, что между военными инженерами и учеными, с одной стороны, и партийным руководством Вооруженными силами – с другой, постоянно тлел конфликт, порожденный диаметрально противоположными подходами к обеспечению безопасности страны.

Геронтократия[4 - Власть глубоко пожилых людей.] СССР настаивала на достижении «стратегического паритета» между Советским Союзом и США, который понимался ею как математическое равенство «мускулов»: танков, пушек и особенно стратегических ядерных сил, развернутых двумя сверхдержавами друг против друга.

Отец и его коллеги считали иначе. С их точки зрения, безопасность страны вовсе не требовала равного количества смертельного железа, на изобретение и производство которого были брошены лучшие силы науки и промышленности СССР.