Одержимый. Рыцарь Империи

Старик, грозно хмуря брови, уже потянулся к своему посоху из кашмирского тиса – крепкого и очень стойкого к излому дерева. Одному непослушному внуку уже не раз перепадала возможность самолично удостовериться в этом. Дед-то его – тот еще воспитатель. Считает, что с палкой наука куда доходчивей выходит и не вылетает мигом из дурной головы, не успев в ней отложиться.

– Смотри мне! – пригрозил Дед, оставив в покое палку. – Посолить-то кашу не забудь.

– Не забуду, – беспечно отмахнулся наш кашевар.

– Вот олух, – покачал головой старик.

– Дед, я давно уж не малец! – раздосадованно воскликнул, расслышав последнее замечание, Гэл. Хотя насчет «давно» явно погорячился – ему только этой осенью шестнадцать стукнуло. Сам как-то хвастал.

– Тогда язык попридержи! – сердито одернул его Торвин. – А то всю дорогу от тебя только и слышно: шахта, шахта, шахта! Даже не знаю, брать тебя в город с собой али лучше связать да бросить здесь дожидаться, когда мы возвернемся… А то ить ты, чую, прям на воротах начнешь орать в голос, что на старом руднике Ольмеров прямой ход теперь к серебряной жиле через четвертую штольню имеется.

– Что же я, совсем дурак, что ли? – обиженно засопел парнишка. И, не дождавшись ответа от многозначительно промолчавшего деда, пообещал ему, а заодно и мне: – Да я никому ни слова!

– Вот и молчи, раз зарок дал, – одобрительно покивал Торвин, почему-то посчитавший слова внука обещанием в дальнейшем вовсе рта не раскрывать.

– Да я… – заикнулся было Гэл, но тут же прикусил язык, видя, что дедова рука вновь шарит по земле рядом с посохом.

– То-то же, – довольно изрек Дед, угомонив своего внука. В последнее время тот и впрямь стал на редкость словоохотлив. А ведь поначалу таким не был…

Задумчиво поглядев на Гэла, я мысленно хмыкнул. Может, у него серебряная лихорадка? Пареньку, очевидно, эта шахта уже снится. Так же как мне – здоровенный мешок с каменюками, что каждый день тяжким грузом ложится на плечи.

– Все внука воспитываешь? – обратился к Атеми-старшему проснувшийся Ллойд, зевнув при этом так, что едва челюсть не вывихнул. Резко поднявшись с лежанки, немного насмешливо спросил у меня: – Что, Стайни, бдишь?

– Угу, – утвердительно буркнул я, даже не повернувшись в его сторону. Все же у нас не подразделение имперской гвардии, чтобы перед начальством тянуться и, завидев его, немедленно отчитываться. Да никто ничего такого и не требует. Чистой воды вольница.