Два солнца

И если латинский афоризм, частенько повторяемый профессором Лепейкиным, любимцем студентов, гласил: via est vita, «дорога – это жизнь», то про Мирачевского можно было сказать, что вся его жизнь обернулась дорогой.

В стране и раньше катастрофически не хватало надежных магистралей (не только железных дорог). Но теперь строительство заводов по всему Союзу, освоение новых месторождений в Сибири требовали своего рода транспортной революции. А для того, чтобы новые пути спроектировать, требовались месяцы упорного кропотливого труда именно в полевых условиях – шли детальные исследования местности.

В общем, то, о чем мечтал Ленька в детстве, сбылось. Почти все время – сплошные приключения. Правда, очень небезопасные порой.

* * *

Уже в середине июня Мирачевского отправили в Поволжье, где намечалось строительство железнодорожной линии Саратов – Миллерово, запланированной еще царским правительством до начала мировой войны. Этому объекту придавалось огромное значение, поскольку дорога должна была соединить приволжские районы с портами Черного моря.

Леонида назначили старшим инженером партии технических изысканий.

Только теперь Ольга окончательно поняла, с кем связала она свою жизнь. Леонид, мотаясь от Поволжья до Ростовской области, между разными пунктами маршрута и Москвой, разрываясь между работой, институтом и семьей, порой валясь с ног от усталости, – чувствовал себя абсолютно счастливым. Жизнь, наполненная любовью, бурлила и кипела: он занимался интересным делом, дома ждали обожаемые «девчонки», страстные споры на кафедре, рождающие истину, – и все это только придавало ему сил.

Ее и восхищала неутомимая энергия мужа – казалось, чем больше он отдавал, тем больше сил у него становилось, и в то же время подчас накатывало раздражение – любая женщина чувствует себя спокойнее, когда надежное плечо рядом и опереться на него можно в любой момент, а не раз в месяц.

А Леониду, прекрасно зарекомендовавшему себя на южном направлении, поручили следующее ответственное и очень нелегкое задание: изыскания в Сибири.

Командировка предполагалась длительная, без возможности приезда в Москву, а потому Мирачевским следовало решить, как жить дальше.

После совещания на кафедре в вестибюле его нагнал профессор Лепейкин:

– Леонид, вы ведь понимаете важность этого проекта, – громко сказал он, пожимая Мирачевскому руку.