Два солнца

Марик мучился сомнениями, настроение напоминало переменчивую питерскую погоду: от надежды на взаимность до уверенности в том, что ухажер у такой девушки все-таки наверняка имеется.

«А этот насмешливо-снисходительный взгляд… – размышлял он, лежа в койке после отбоя. – Но не презрительный же… И потом чувствуется, что она с характером, а если так – запросто дала бы понять, что мы ошиблись адресом… Но ведь этого не было?»

– Не было такого, Валерка?

– Да перестань ты уже. Вот придешь, удивится твоя Афродита – и растает.

– Э-э, нет. Не Афродита она. Артемида!

Валерка, кстати, рассказал, что район, где живет Берта, называют Песками (это еще издавна) или Рождественской слободой, и все Советские раньше были Рождественскими улицами, потому как на шестой из них стоит церковь Рождества Христова.

– Хотя, кажется, ее недавно тоже сносить начали.

– Ну это понятно: время уже другое. – Марк почему-то подумал о том, как много сейчас работы у строительных артелей.

– Да уж, – согласился Валерка, – только с новыми названиями пока что одна путаница.

И добавил:

– И не все они даны по уму.

Приятели понимающе переглянулись, но Марик на самом деле не очень-то сокрушался обо всех этих переменах. Главное – улица осталась Третьей.

Утро долгожданного дня выдалось пасмурным, хотя еще вчера вечером стояла прекрасная погода: ветер нагнал тучи и, кажется, намечался дождь.

Вырвавшись, наконец, на свободу, курсант Марецкий при полном параде (он и так был приучен матушкой к порядку и аккуратности, но сегодня форма сидела на нем особенно ладно) с двумя огромными букетами прибыл к дому № 26. Церемонно расшаркавшись перед дверью-соучастницей в знак благодарности, он вошел в прохладу подъезда.

Позвонив в первую попавшуюся квартиру и получив нужные сведения от древней бабули, Марик изысканно поклонился обалдевшей старушке, видимо давно отвыкшей от подобных знаков внимания.

От заветных дверей на третьем этаже тянуло ароматом домашней выпечки. Втянув носом сладковатый запах, нажав на звонок, курсант с тоской успел вспомнить мамины пироги (по этой части она была мастерицей), переступить с ноги на ногу, поправить букет, оправить гимнастерку… – но так никто и не вышел, хотя из квартиры явно доносились звуки.