Рождение богов (сборник)

И грубым казался солнечный свет после подводного сумрака, жар солнечный – убийственным. Но земные, к земле вернулись; выплыли на берег и легли на песок, уже не стыдясь наготы.

Вдруг Эойя вскочила, вскрикнула:

– Смотрит! Смотрит!

И бросила камень в миртовый куст, разросшийся густо над кручей скалы.

– Кто? – спросила Дио.

– Он, он! Таммузадад!

Дио тоже вскочила. Гневом озаренное лицо ее было грозно, как лицо самой Бритомартис, божественной Девы-Ловчихи. Одной рукой схватила она покрывало золотисто-желтое с серебряными пчелками – Таму узнал его, – а другою – копье.

– Таму, брат мой, что ты сделал!

– Ничего, не бойся, убежал, – проговорила Эойя, тоже бледнея. – Вот как испугалась! А я и не знала, что ты его так любишь…

В тот же день Таммузадад сказал Киниру, сыну Уамарову:

– Помнишь, о чем мы с тобой говорили намедни?

– Помню.

– Дай руку.

Кинир подал руку. Таму ударил по ней, как купец на торгах, и сказал:

– В долю беру тебя, Кинир, сын Уамара, вместе отправим корабль за железом. Ладно?

Еще не веря счастью своему, Кинир взглянул на него исподлобья жадными глазами.

– Как же не ладно, как же не ладно! О господин мой, да наградят тебя боги! – всхлипнул он и бросился целовать руки его.

Таму ответил не сразу. Опустил глаза, как будто задумался. Вспомнил – увидел: на песке, у моря, лежат, обнявшись, «мальчик и девочка», а он, в кусте над обрывом, упал ничком, уткнулся лицом в землю и царапает ее ногтями, как смертельно раненный, хочет грызть: «грызть будешь землю», по слову древнего проклятья. И вдруг над самой головой просвистело копье. О, если бы чуть-чуть пониже!

– А сучку убить? – повторил Кинир, думая, что он не расслышал.

Таммузадад медленно, с усилием, поднял на него глаза и, зная, что будет так, как скажет, сказал:

– Убей!

V

О Таммузе далеком плач подымается!

Матка-коза и козленок заколоты;

Матка-овца и ягненок заколоты.

О Сыне возлюбленном плач подымается! —

пел Энгур, сын Нурдагана, на выжженном поле, плоской вершине скалы над заливом, где утром того же дня купались Дио и Эойя.