Рождение богов (сборник)

Слава Отцу Несказанному!

Слава Сыну Закланному!

Слава Тебе, Великая Мать! —

произнес царь уже по-критски, подняв руки к небу молитвенно.

И вдруг, опять наклонившись, шепнул Туте на ухо:

– Хочешь быть царем?

Тута вздрогнул, отшатнулся.

– Мне царем не быть.

– Почему?

– Есть другой наследник, Заакера, супруг старшей дочери царя.

– Сегодня он, а завтра ты.

Колючие глазки вонзились в него, как раскаленные иголочки.

– А если будешь царем, не скажешь: «Мир лучше войны»? – спросил Идомин.

– Что говорить о том, чего не будет, – вздохнул Тута, и глаза у него вдруг загорелись, кулаки сжались. – Будь я царем, проучил бы я всю эту сволочь как следует!

– Какую сволочь?

– Хабири нечистых, хетеян-разбойников!

– Не они страшны.

– А кто?

– Люди севера, Железные. Слышал о них?

– Слышал: данауны, дардануйи, илиуны, пулазати, ахаваши, – назвал Тута имена полудиких, для Египта еще баснословно далеких племен: данаев, дарданцев, илионян, пелазгов, ахеян.

– И о брате о моем, Сарпедомине, слышал?

– Слышал. Он к ним бежал, к Железным?

– К ним. Хочет их вести на меня, за мать отомстить. Но видит Великая Матерь, чист я от крови матерней! Не я ее убил, а он. И моей души ищет, злодей, братоубийца. Будь он проклят, проклят, проклят! – шептал Идомин, с ужасом выставив руки вперед и оглядываясь на дверь, как будто за нею был брат. – Горе нам, если придут Железные! Сначала нам, а потом и вам горе! Все сметут, разрушат, не оставят камня на камне.

– Что же делать? – спросил Тута.

– Быть вместе. Вместе мир спасем. Тебе – земля, мне – море. Хочешь?

– Хочу, – прошептал Тута, закрыл глаза, и опять показалось ему, что он летит.

Царь встал с престола, подошел к Туте, положил руки на голову его и произнес торжественно:

– Радуйся, брат мой возлюбленный, царь Египта, Тутанкамон!

Пазифайя

I

Игры быков шли на Кносском ристалище.

Вырубленные в скале отлогого холма, выложенные известняковыми плитами скамьи для зрителей подымались полукругами над продолговато-круглою, песком усыпанною площадью. В середине их высился царский шатер лилового пурпура на золоченых шестах с двойными секирами – Лабрами. Исполинская серебряная бычья голова сверкала над шатром. Нижний полукруг скамей покоился на кипарисовых столбах с темными между ними проходами в стойла быков.