Лютер

«Царство Мое не от мира сего» – понято в том смысле, что Христос, уйдя на небо, в тот мир, покинул этот мир и землю. Папа, наместник Христа, пришел на землю, потому что сам Христос ушел на небо. Что же, значит,

Дана Мне всякая власть на небе и на земле (Матфей, 28:18);

Да будет воля Твоя и на земле, как на небе, —

совсем не понято и даже как будто не услышано в Церкви.

Лютер первый понял или вспомнил, что значит вечное Пришествие – Присутствие Христа на земле. Понял или вспомнил первый, что каждый человек, спрошенный Сыном Человеческим «Кто я?» и отвечающий «Ты – Христос, Сын Бога живого», слышит и будет слышать везде и всегда, до конца мира, так же, как услышал Петр в Кесарии Филипповой:

Блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец, сущий на небесах.

И я говорю тебе: ты Петр – камень, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата адова не одолеют ее (Матфей, 16:17, 18).

Лютер первый понял так ясно, как никто после Павла, что это исповедание Сына Божия – Единственного, человеком единственным, – есть изначальная точка всего в бытии Церкви.

Верующий не должен отступать <от Христа>… если бы даже истинная вера осталась в нем одном (Non debet deficere si remanet vera fides in uno solo).[30 - Strohl, Epanouissement de la pensеe religieuse de Luther, 1924, p. 302.]

«И там, где человек один, – Я с ним», – по не написанному в Евангелии слову Господню, Аграфу.[31 - Grenfeld and Hunt, The Oxyrhynchus papiri, I, p. 9, lin. 23–30 – Resch, Agrapha (Аграфа (греч.

) – не записанные слова Господни).]

Это и значит: первая точка Церкви есть «то, что происходит между Ним и мной», между Христом, единственной Личностью Божественной, и личностью человеческой во Христе, тоже единственной. Третьего между ними двумя – «посредника», Папы – не может быть.

«Мы[32 - протестанты] так же плохо жили, как римские католики. Но мы боремся не за <праведную> жизнь, а за <истинное> учение. Вот чего не поняли ни Виклефф, ни Гус, нападавшие только на дурную жизнь католиков… Папу я победил учением: только оно ему сломало шею».

[33 - Kuhn, III, 280.] Нет, не сломало и, может быть, не сломит; в этом Лютер ошибся: крепче или гибче оказалась шея у Папы, чем думала вся Реформация и даже вся Революция. Но главное учение Лютера не это, а то, что он пролагает между двумя Церквами, Восточной и Западной, путь к Единой Вселенской Церкви. «Я – только дровосек, прорубающий в лесной чаще просеку».[34 - Brentano, Luther, 1933, p.