Солнечное затмение

Мы остановились, невольно восхищаясь возникшим перед нами пейзажем. Возникло ощущение некой замкнутости пространства, домашнего уюта и чувства невероятного покоя. Мы так и стояли в ряд и молча завороженно смотрели на раскинувшуюся картину.

Первым молчание нарушил Саша Бодров. Он осторожно подошёл к краю, посмотрел вниз и подался назад.

– Да, в Москве я бы такой красоты не увидел! – всё ещё завороженно произнёс он.

– Так ты что хотел?! Ты попал в боевую часть! – по-хозяйски снисходительно произнёс Слава Мохов, как будто он лично принимал решение о зачислении Бодрова в эту воинскую часть.

– Ну что, пошли, парни?! – сказал Олег Барков.

– Интересно, какая там внизу глубина? – спросил вслух Бодров.

– Можно прыгнуть – более хорошо рассмотришь здешние виды, – опять попытался сострить Слава.

– Можно гранату бросить, – предложил Саша Ливанов.

– Эй, я вам сейчас брошу! – пробасил Олег Барков. – Давайте вперёд!

От мягкого его тона не осталось и следа.

– Давайте послушаем!

Все прислушались, но ни через несколько секунд, ни немного позже так ничего и не услышали.

– Вперёд! – повторил Олег Барков, и мы пошли дальше.

На нашу мы поляну вышли ещё примерно через полчаса со стороны картофельного поля и первым, кого мы увидели, был наш командир Валиев. Он шёл навстречу нам и явно был обрадован нашим появлением.

– Всё нормально? – крикнул он издали. – Что так долго?

Олег Барков, шедший первым, кивнул утвердительно, а командир показал куда-вверх слева от нас.

– Смотрите, юноши, что идёт на нас! – кричал он.

С горных вершин слева от нас, со стороны села Чабанмахи, спускался туман – медленно, тягуче, как перелившаяся из жерла вулкана лава, захватывая и скрывая от нас серо-зелёные склоны природных исполинов.

– Это что? – приблизившись, спросил Слава Мохов.

– Берите выше! – сказал старший лейтенант чуть ли не торжественно, подняв при этом указательный палец вверх. – Это облака! Самые настоящие облака! Хорошо, что пришли сейчас – через пятнадцать минут здесь уже ничего не будет видно!

Эта торжественность показывала нашего командира, как человека, не лишённого естественных маленьких радостей, ценителя природы, наслаждавшегося тем, что мы сейчас на небе, в облаках.