Сильные духом. Это было под Ровно

Неподалеку от штабного шалаша стояли люди, которых привел Саргсян. Их девять человек. Они были вооружены самозарядными винтовками СВ, немецкими карабинами и пистолетами. Из карманов торчали Рукоятки немецких гранат, похожих на толкушки, которыми хозяйки мнут вареную картошку. Тут же стоял пулемет, снятый, видимо, с советского танка.

– Кто старший? – спросил я, глядя на пожилого, с тронутыми сединой, рыжеватыми усами партизана. Он стоял, опершись вместо палки на срезанный сосновый сук, и взирал, именно взирал строго и испытующе на стоявших рядом молодых людей.

Но я ошибся. От группы отделился молодой паренек с пунцовыми – то ли от волнения, то ли от природы – щеками.

– Это вы Николай Струтинский?

– Да, – отвечал паренек сдержанно, но с достоинством.

– Я вас слушаю.

– Да вот, как видите, пришли к вам. Хотим остаться.

– Это ваш отряд?

– Тут у нас почти все свои, – сказал Струтинский. – Это, – он показал на пожилого, – отец, эти вот братья – Жорж, Ростислав, Владимир.

Итак, передо мной партизанская семья. Отец, мать, четверо сыновей… Ребята, что называется, один к одному.

– Всей семьей к нам?

Старик ответил за сына:

– Да уж все, кто есть.

Крепкие, кряжистые, похожие друг на друга и на отца; у всех правильные черты, чистые голубые глаза, своеобразная посадка головы, придающая гордую осанку фигуре.

Николай рассказал, что в их группе было двадцать человек, но одиннадцать из них – бывшие военнопленные – недавно ушли к линии фронта, на соединение с Красной Армией.

Говорил он медленно, то и дело заливаясь краской. Старик не сводил глаз с сына и беззвучным движением губ как бы повторял его слова.

– Как же вы партизанили? – поинтересовался я.

– Да так уж, – отвечал, опустив глаза, Николай. – Что умели, то и делали.

– Откуда вы о нас узнали?

– О вас много разговоров по деревням. Мы и решили найти вас и присоединиться…

Так отряд пополнился еще девятью бойцами.

Я много думал о семье Струтинских. Вот она, наша сила. Семья, от мала до велика поднявшаяся на борьбу с врагом. Такой народ невозможно покорить!

…Я увидел у Саргсяна серебряный тесак. Такие тесаки носили обыкновенно немецкие старшие офицеры.