Хижина

– Невозможно поверить…столько времени прошло… – чуть слышно сказал шериф, поглаживая свои густые каштановые усищи. – Я понимаю, что ты чувствуешь…но я тебя призываю не падать духом.

Алесь смотрел на шумный лес широкими отцовскими глазами. Он слегка облизал свои сухие тонкие губы и произнес:

– Да разве здесь успокоишься…?! Сначала пропадает дед, затем мама умирает в авиакатастрофе, после отец исчезает, а к финалу жена подает на развод… Не такой я жизни хотел. Проклятье какое-то, – опустил голову Алесь. – Хоть бы что-то хорошее произошло.

Но нет уж. Чует мое сердце, что этим всем не закончиться…

Батюк снял фуражку, освободил свою почти лысую голову и поддержал разговор:

– Эх, пора тебе, парень, взять себя в руки и начать жизнь по-новому… Ну, снесешь ты хижину, а дальше что? Ты давай, не сходи с ума. Хотя бы попытайся жить…просто жить, а не мучать себя, убивать себя горькими воспоминаниями. Поверь мне… Я потерял дочь, ей было десять…знаешь, что я понял? Что своим горем я не верну ее, а лишь только расстрою ее, если она смотрит на меня с неба…и себя.

Каким бы она хотела видеть своего папу? Точно не проклинающим жизнь. Некоторые вещи мы не в силах изменить или исправить. Чтобы ты не делал, ты все равно теряешь то, что тебе дорого… Тебе лишь остается жить с болью, которую невозможно заглушить, ее лишь можно приглушить…оставив в сердце и в памяти. Продолжай жить, Алесь… Ты еще молод, еще не раз успеешь сделать что-то хорошее, – в светлых глазах шерифа было заметно, каким он был по-настоящему чувствительным человеком в душе.

Батюк замолчал и взглянул на фуражку. Затем он встал, неравнодушно посмотрел на грустного Алеся и отошел к машине. Целый день был разбит.

Парень поднял глаза, посмотрел вперед скомканным взглядом на мужчину в униформе, который возвращал фуражку на голову. Поднимая правую руку с головным убором вверх, рукав слегка сполз и Алесь заметил на внутренней стороне запястья шерифа татуировку – небольшой черный треугольник. Затем парень отвел свой взгляд на его машину.

Батюк заговорил:

– Ах, да… Если все же будешь рушить здесь все и не захочешь оставлять себе стол, я бы хотел его забрать. Хорошо? Позвони, если захочешь оставить мне стол, – воскликнул шериф, садясь в автомобиль, пытаясь разрядить неприятную обстановку.

– Э…да! Хорошо… – ответил Алесь, а затем встал, кивнул головой в сторону уезжающего гостя и вошел в дом.

Он взглянул на коричневый стол, что стоял в темном углу под закрытым окном.