Нашествие

Не успел Коля и слова сказать, как очутился в душных рыхлых объятиях, а над ним запричитал тонкий голос старухи:

– Здравствуй, внученька-а! Ну, наконец-то мы с тобой свиделись, родненький! А мы тебе гостинчиков привезли, нашенских, деревенских!

Задыхаясь в запахе псины, исходившем от тулупа, Коля краем глаза увидел, как старик подхватил два объемистых чемодана – черных, угловатых, обтянутых по довоенной моде дерматином – и прошмыгнул мимо них в квартиру.

Коля ждал, когда старуха прервет причитания, чтобы объяснить ей ошибку – что он не их внук и вообще ничьим внуком быть не может, так как родственников у него нет, – но старуха, завывая, сделала пару шагов вперед и буквально втолкнула его в квартиру.

Жалобно щелкнула позади закрывшаяся дверь.

Когда объятия разжались, они уже стояли в ярко освещенной солнцем большой комнате, где казалось излишне просторно из-за недостатка мебели. Коля глубоко вздохнул и раскрыл было рот, но перед ним возник дед и с неожиданной силой сжал колину руку так, что у того чуть не брызнули из глаз слезы.

– Здоровенько, внучочек! – пробасил дед, качая руку вверх и вниз, словно ручку насоса. – Ну, и вздоров же ты вымахал! Богатырь! Весь в родню! Вот дядька у тебя – мой старший – тоже был…

– Да успеешь наболтаться, старый, – оттеснила его старуха, успевшая скинуть тулуп и оставшаяся в линялом цветастом платье и неизменном платке. – Волоки чемоданы на кухню, распаковывать будем… А мы там сальца привезли домашнего, солененького, – расплылась она улыбкой Коле в лицо.

 – Ты, небось, уж и вкус-то его забыл на городских харчах. – Она стрельнула глазами по комнате. – Мы со старым здесь обоснуемся. Здесь солнышка много, а старикам полезно погреть косточки, – продолжала она, ковыляя по комнате вперевалку, как утка. – Пока ты в другой, маленькой комнатке поночуешь, а через несколько дней приедет Марфуша, так ты уж – не обижайся – на кухню переберешься. Кто ж виноват, что квартирка у нас двухкомнатная…

– Какая еще Марфуша? – мертвеющим языком пролепетал Коля.

И когда бабка успела квартиру осмотреть, вроде и не выходила из комнаты, билась в помутневшей голове одна мысль.

– Ну, ты даешь, внучек, – прогремел появившийся в комнате старик. – Уже и про сеструху забыл? Беги лучше чайник поставь. Чайком побалуем… – Он раскинул руки и потянулся с хрустом в мослах.

Телогрейку он успел скинуть, и остался в цветастой линялой косоворотке, подпоясанной наборным ремешком. Оттаявшие валенки оставляли на чистом полу мокрые следы.