Летом перед грозой

За тонкой стенкой в соседнем купе шумели и что-то двигали: видимо, кого-то в Питере подселили.

На этом, собственно говоря, и заснул…

…В следующий раз меня разбудил уже проснувшийся и даже умытый Славка.

– Вставай, – говорит, – Валерьяныч. Одиннадцать уже, к Волховстрою потихоньку подъезжаем. Надо бы выползти, пива купить. Холодненького, там бабки носят. А то башка что-то раскалывается, как ненормальная…

…Усадил себя вертикально, с трудом разлепил глаза.

– А этот что? – киваю на распростертое тело Глеба.

– Мертвый, – морщится Славян. – Даже пробовать поднимать не буду. А ты хоть покуришь заодно.

– Я, между прочим, все слышу, – неожиданно говорит распростертое тело. – Но вставать реально отказываюсь, пока вы пива не принесете. На меня, кстати, бутылки, минимум, три. А лучше четыре. И окушков пару сушеных у старушек, кстати, купите. Тогда, наверное, – поднимусь…

…На перрон Волховстроя мы со Славкой выпрыгивали едва ли не первыми.

Люблю, кстати, Север.

Чистенько здесь все, аккуратненько, не то, что на Юге.

И воздух совсем другой: свежий, смолистый, несмотря на вполне себе ощущаемые «элементы промышленного пейзажа».

Впрочем, – я все равно тут же закурил…

…Славян, стуча и быстро перебирая копытами, тут же умчался куда-то вдаль в поисках холодного пива, а я, напротив, начал неспешно прогуливаться среди немедленно заполнивших перрон лоточников с копчеными сигами, угрями и отчего-то водящимся исключительно на Дальнем Востоке терпугом.

Рыба, честно говоря, большого доверия не вызывала.

Явно коптили «жидким дымом», причем в промышленных количествах, а это, что называется, – от греха.

Наконец приглядел скромно стоящего в стороне слегка помятого мужичонку с вязкой сушеных окуней.

– Что, – спрашиваю, – отец? Ломает?

Его аж передернуло.

– Да перебрали, – морщится, – вчера с зятем на рыбаловке. Вот, думаю, продать что-нибудь да подлечиться…

Тут как раз кстати и Славян назад прискакал с двумя тяжеленными пакетами.

– Во, – хвастается, – «Жигули» разливные надыбал. И холодненькое…

…Глаза у мужичонки загорелись волчьим огнем.

Пожалел дядьку, сунул ему бутылку.

– На, – говорю. – Лечись. Рыбу-то за сколько отдашь?

Он аж чуть не прослезился.

– Ну, мужики, – качает головой. – Вот сразу людей правильных видать. Вот прям бесплатно бы отдал, если б зятек за вокзалом не мучился.