Сотник из будущего. Эстляндия

Хотя гляди сам, если он сейчас много расскажет, так, может, и пусть пока поживёт ещё? Глядишь, и правда вдруг сможет наперёд быть полезным да ещё и серебра для себя заработает, – и достав из ножен свой кинжал, он резко сорвал пучок волос с головы собеседника и с каким-то глубокомысленным видом чиркнул по нему лезвием. Дамаск срезал их, а отшатнувшийся от неожиданности шляхтич ещё больше побледнел.

– Ну, говори, – с каким-то сожалением в голосе выдохнул Властиборович. – Только ты уж говори всё, что знаешь, и безо всякой утайки.

Тебе сейчас хорошо-о-о нужно постараться, Марич.

Шляхтич судорожно кивнул и, присев на корточки, заговорил.

В их землях полным ходом шло объединение десятков больших и малых племён из балтских, русинских[3 - Славянские.] и финно-угорских народов в одно большое межплеменное, а по сути – уже даже и в государственное объединение. Основными и самыми сильными племенами в этом «котле народов» выступали племя Литва, Аукшайты, Селы, Ятвяги, Курши, Голядь и Жемайты.

Единения между ними сейчас не было.

Основными центрами силы выступали двое. Это князь Мацей, который подобрал под себя после гибели князей и старшин все рода племен Селов и Куршей. А также Миндовг, объединивший вокруг себя племена Аукшайтов, Литву, Жемайтов[4 - Жмудь.] и проживающих на их землях ещё издревле славян-русинов.

Оба лидера пытались договориться со сблизившимися между собой племенами Ятвягов и Голяди, которые сами тяготели со своей стороны к союзу с балтскими пруссами.

Между всеми этими тремя союзами племён были серьёзные противоречия, главным из которых выступало то, против кого им быть и чью же сторону силы принять.

Ибо самим, в отдельности против сильных внешних врагов было им уже сейчас не выстоять.

Мацей был близок к тому, что дружить нужно с крестоносцами, и даже рассматривал саму возможность допуска на свои земли латинянских священнослужителей.

Ятвяги с Голядью держались за свои старые, исконные и языческие обряды и верования. Свою независимость они блюли жёстко и были готовы воевать до последнего и со всеми вокруг, а в первую очередь – с немецким Тевтонским орденом крестоносцев, «отъедавшим» понемножку земли у пруссов и уже присматривающимся к ним.

Князь Миндовг из всех вышеперечисленных был самым осторожным, и он старался прежде всего подобрать всех под себя без большой крови и был готов дружить со всеми теми, кто мог бы ему помочь усилиться и создать могучую независимую державу во главе с самим собой.