На струе

Вот развел дурня на базар. Даже стал неприятен весь этот разговор. От него попахивает паранойей, которая усиливается выпитым.

– Белый кот, – шепотом говорит Стомп.

Я охуеваю…

– Да пошел ты… – раздраженно говорю я и отваливаю в сторону.

Мудила продолжает что-то бубнить у меня за спиной.

Падаю в кресло и принимаюсь за очередную бутылку пива. Рядом нервно крутится Бэкс.

– Выйдем? – предлагает он.

– Алина, ты с нами? – спрашиваю я, поднимаясь.

– Да-да, – она встает, и мы втроем отправляемся на кухню.

Я разваливаюсь на кожаном диванчике.

– Ну почему нельзя это все делать в комнате? – негодует Алина.

– Девочка, я тебе давно объяснял, что не хочу вести себя как мудак при Ире, – зло отвечаю я.

– А мы, значит, мудаки? – негодует Алина.

– Она не такая, ты же знаешь, и тебе придется с этим смириться, – отвечаю я.

– Короче, болтаете много, – перебивает нас Бэкс и достает из нагрудного кармана пиджака Prada пакет с экстази.

Мы принимаем по одной.

– Сейчас еще будет, – говорит Бэкс и вытаскивает из заднего кармана пакетик с коксом.

Мы делаем три дорожки на подносе. Немного, конечно, но и на том спасибо. Я сворачиваю в трубочку купюру и принимаю свою порцию.

Приятный холодок, и я запрокидываю голову. Вот так, чувак! Норма.

Бэкс и Алина жадно всасывают свои дорожки.

– Нормально, – говорю я и вижу, что у Бэкса глаза становятся дикими.

Кокс – злая штука. Он, бывает, вытаскивает своими клещами на поверхность все дерьмо, которое в тебе есть.

Он подмигивает мне и выходит из кухни. Я закрываю дверь и подпираю ее стулом.

На Алине футболка и спортивные шорты Puma.

– Иди сюда, дура, – говорю я, поднимаю чиксу и сажаю задницей на стол.

– Факер, блин, ты чего меня дурой называешь? – обиженно спрашивает она.

– Заткнись, – я задираю ей футболку и начинаю ласкать языком соски.

– Факер, мудила… – кокс делает свое дело, и сучка не сопротивляется.

Я расстегиваю ширинку своих Levis и достаю член.

– Блядский кокс, – зло говорю я.

Эрекция слабая, у меня не получается засунуть член.

– Фа-а-кер – шепчет Алина.

– Возьми в рот, – говорю я и ставлю ее обратно на пол.

– Слушай, мне щас не хочется, – начинает ныть она.

Вот мать честная. Хочецца – не хочецца… Развела ромашку…

– Ну, давай, крошка.