За стеной сна

Ну и… Тут молодой человек слегка поперхнулся, такой неприятной, противоречащей его атеистическим взглядам, казалась эта мысль – надо было выяснить, что же всё-таки стоит за этими снами, как можно их трактовать и почему это вообще началось с ним!

Глава 2

На следующее утро Вадим обратился к майору Потапову, старшему офицеру в их отделении. Честно рассказал о произошедшем накануне событии, как участвовал в задержании одного подозреваемого и что теперь ему хотелось бы прояснить некоторые детали.

Майор был настроен скептично.

– Контрик, говоришь? Не наше это дело, Рогов. Сидел бы ты да не лез в чужие ворота.

– Но товарищ майор, я ведь в любом случае хотя бы как свидетель иду… – пожал плечами Вадим.

И майор махнул рукой:

– Ладно, езжай, выясни, что там да как. Да только, думаю, всё там глухо будет, не с нашего поля эта крыса будет.

Парень поежился, не понравилось ему такое сравнение. Но главное, что разрешение было получено. И вскоре он уже подъехал к дежурному отделению, куда был приписан патруль, что брал Федора.

Однако задержанного там уже и правда не оказалось.

– Так накануне его сразу и забрали, – объяснил участковый. – А что тянуть, пусть сами разбираются. Мы же если что с вами свяжемся, товарищ следователь. Но не думаю, что они, – тут он многозначительно показал наверх, в потолок, – будут выяснять, кто и как его задержал. Им он для другого нужен.

Весь в мрачных думах Вадим вышел из отделения. Огляделся. Что же делать? Он вспомнил о тех экзаменах, что сдавал при поступлении в академию в МВД, время, проведенное в библиотеках.

У него до сих пор оставались читательские билеты, пусть и устаревшие. Но ничего, обновит. Решено, Вадим решил идти в Ленинку, главную библиотеку страны.

Давненько не бывал он здесь, не дышал торжественным и пыльным запахом высоких залов, по которым медленно, словно придавленные грузом знаний, ходили взад—вперед будущие и нынешние доктора наук да кандидаты. Бог знает, что скрывали тайные архивы библиотеки, в дальние закоулки коей возможно никогда и не заглядывали бдительные очи книжных хранителей величественной сокровищницы.

Конечно, времена изменились. Большую часть книг всех этих идеалистов—утопистов, начиная с Платона и кончая Гегелем с каким-нибудь Ларошфуко можно безжалостно истребить. Зачем они, когда скоро на всей земле восторжествует единственно верное и правильное учение. Впрочем, Вадим допускал, что для исторического, так сказать, равновесия, надо сохранять и это.