За стеной сна

Его стали замечать на работе и начали поручать вполне реальные дела, расследования. В какой-то степени это даже подчеркивало значимость Вадима в собственных глазах. Он и правда стал помогать людям вокруг, он стал помогать стране!

Но с другой стороны, как только заканчивалось рабочее время, он спешил домой, брался за бумаги и писал, писал, писал. А потом шёл на заветную улицу, и его пальцы дрожали, когда Вадим нажимал на выцветшую кнопку старого звонка.

Его встречал Илья, и молодой следователь словно погружался в живую воду жизни.

Он словно приходил читать молитву в церковь – и получал совершенно неожиданный отклик. А покидая квартиру Ильи, он взмахивал головой, словно стряхивая брызги этого недавнего общения, пытаясь хоть так прийти в себя.

И теперь даже днем случайно встречаясь со священниками, с разными попами – хотя тех осталось в столице мало – он порой замирал на месте, оборачивался, смотря им вслед.

Это замечали сослуживцы, но трактовали по-своему:

– Действительно. Вот ведь ходят чернорясые, зря не добили мы их в революцию!

Вадим же в ответ на это отмалчивался. Он сам не понимал, что же происходит с ним.

Однажды он даже пошёл за одним из монахов. Тот обернулся и заметил служивого, насторожился. Молодой следователь подошёл, показал удостоверение и спросил:

– Из какого вы монастыря?! – в голосе у него звучала строгость, хотя Вадим вовсе не собирался запугивать монаха, он вообще не знал, зачем затеял разговор.

Монах, впрочем, не слишком испугался. Он лишь чуть наклонил голову:

– У нас больше нет своего монастыря. Лишь небольшая община. Купить надо кое-что для огорода, – предугадал он и следующий вопрос.

Вадим отступил. Не признаваться же, что ему хотелось посетить монастырь – и при этом забыть, что все монастыри в столице давно забрали под рабочие общежития да под музеи.

– Хорошо. Идите, – буркнул он, и монах спокойно пошёл дальше по своим делам.

А ночью Вадима посетил сон, где он снова общался с этим монахом, только дальше они пошли вместе. Но пришли не на рынок, а в церковь. Внутри царила тишина, на высоких, чуть закопчённых сводах виднелись лики святых и самого Иисуса Христа. Здесь монах оставил Вадима, и тот в растерянности обернулся.