Обреченные выстоять. Мужские расказы

Это они у Бога грехи отмаливают, сейчас же все в веру ударились, – не унимался Лёха.

– Глупости. Милостыню на улицах как раз и дают те, кому не жалко. А не жалко тому, кому и терять-то особо нечего. Сам не замечал разве?

– Замеча-ал, как же, – согласился Алексей. Он оперся о бетонную стену, покачнувшись: она была холодной и скользкой. Семён, ссутулившись, уверенно шлёпал вперёд, как будто по дороге на работу, куда ходил каждое утро последние пять лет кряду.

– А эти, шпана – они просто боятся.

– Чего меня боятся-то?

– Да они не тебя боятся, Лёха – ну кто тебя забоится, сам подумай! – они боятся неизвестности, которую ты – мы – для них олицетворяем, вот и всё.

– Во, блин, сравнил!

– Ну, уголовников – если тебе легче от этого.

– Не легче.

Поодиночке они ж не нападают, а только так, стаей – командный дух вырабатывают, видать.

– Это точно.

Чем дальше они углублялись, тем теплее становилось. Алексею даже показалось, что направление их движения стало даже немного уходить под горку, по наклонной: он смотрел на отблески свечи, отбрасываемой на сырой потолок с проглядывавшей местами ржавой арматурой, и замечал искривление света относительно воображаемого горизонта.

– Куда пойдем? – спросил Семён. – Отшагали уже метров тридцать, наверно.

– Направо пойдешь – в дерьме утонешь, пойдешь налево – туфлю потеряешь: выбор-то небогат.

Сзади раздался скрежет металла.

– Они что, решили всё-таки спуститься? – спросил Лёха, напряженно вглядываясь через плечо назад.

Там, откуда они только что вышли, забрезжил свет. Семён тоже остановился, обернувшись в сторону коллектора.

– Не думаю. Навряд ли у них с собой фонари, а свечки они точно в карманах не таскают, уж будь уверен.

– А вдруг хватит дури с зажигалками.

Они услышали крики:

– Эй, уроды, вы здесь?

Алексей вознамерился было что-то ответить, но Семён схватил его за руку чуть повыше локтя, приложив палец к губам, и прошептал:

– Тоже умничать собрался?

Наверху не унимались:

– Уроды, мы вас выкурим – выползайте из своей норы по-хорошему. Попинаем слегка, да отпустим.

Алексей стоял, понуро опустив плечи, вслушиваясь в голоса. Он нервно поглаживал пальцами скуденькую бороденку.