Родовой быт славянских князей

Примечание № 60 к III тому.].

«Се остало ми ся старейшинство в Русской земли»[23 - Там же. Примечание № 89 к III тому.], – послал сказать Рюрик Ростиславич братьям по смерти Святополка Всеволодовича в 1195 г.[24 - Следует читать: по смерти Святослава Всеволодовича в 1194 г. – Примеч. сост.]

«Посла (в 1195 г.) князь великий Всеволод послы своя в Киев, ко свату своему Рюрику Ростиславичю, река ему тако: наркли ми есте в Володимери племени деда моего Мономаха старейшим по достоиньству есь, а ныне сел ты есь в Киев, а мне еси части не уделил в Руськой земли, но раздаял то еси инем моложиим братьи своей»[25 - Летопись по Воскресенскому списку.

«Оже дал есь… пред старейшим мне, тому лучшую волость», т. е. если ты дал лучшую область меньшому пред старшим, то, и пр., говорит митрополит Никифор Рюрику Ростиславичу, под г. 1195[26 - Там же. С. 124.].

«Всеволод наслал на меня гневом про то, яко на него чести преже не положили есьмы», – говорит, оправдываясь, Рюрик Роману под г.

Без Всеволода мы не можем обойтись, говорит (под г. 1195) Рюрик Ростиславич Роману Волынскому: «положили бо семы на нем старейшинство вся братаа в Володимери племени»[28 - Там же.], т. е. мы признали его старшим между потомками Владимира Мономаха.

Роман рассердился, и Рюрик, услышав, что он ведет Ярослава «на старейшинство… посла ко Всеволоду (под г. 1195): ты же брате старей вси во всем Володимери племени»[29 - Там же.].

Точно то же примечаем и в других княжествах, напр.

По смерти Святослава Ольговича сын его, Олег Святославич, хотел было остаться в Чернигове, но после уступил старшему двоюродному брату Святославу Всеволодовичу.

Рассматривая сии места, мы видим, что старшинство действительно было основанием праву.

Великий князь Игорь Ольгович. Художник В.П. Верещагин

Станем рассуждать об этом праве сперва a priori.

Как могло быть исполняемо право старшинства? В первом поколении после Ярослава, даже во втором, при его внуках, при малочисленном семействе, это право, разумеется, могло иметь значение, потому что легко было знать, кто старее; но что сказать о третьем или о четвертом поколении, когда число князей умножилось до ста, до двухсот?

Это затруднение еще не велико. Знать свое старшинство в таком множестве мудрено, это правда, но возможно.