История моего стыда

Но, я уверена, вы подружитесь. Это добрейшая, уникальная женщина!

– Да уж, – сказал я в темноте. – Пойти и поискать новое жилье, что ли?

На столе, у самой кровати, я заметил меленького лягушонка, весело улыбающегося мне и раздувающего могучие щеки. Как он там очутился, я не знал.

– Это тебе, Дима, в знак нашего знакомства, – пропела Раиса Ивановна из коридора.

Я усмехнулся и положил подарок в карман. Так и прошел мой первый день в Москве. Я разложил вещи, позвонил домой, выставил любимые книги и фотографии, а затем, дабы проветриться, еще раз спустился в метро.

Блинчик был на той же станции, что и с утра. Мой друг явно узнал меня и обрадовался новой порции человеческих ласк.

– А я сегодня собачью еду ел, представляешь? – сообщил я ему. – И даже понравилось… Постараюсь принести и тебе как-нибудь, будем выживать вместе.

Блинчик яростно завилял хвостом. В компании с бездомной собакой я и встретил ночь, доехав домой под самое закрытие метро и уснув замертво.

Интерлюдия 3.

Давид

Лето, по обыкновению, я проводил в Ереване либо в отдаленных селениях, на плантациях отца. Мне нравилась первозданная простота обычных работников; повзрослев, я назову это скорее эмоциональной сбалансированностью – способностью порой просто не думать о том, на что ты не в силах повлиять, и концентрироваться на том, что от тебя истинно зависит. Я научился этому именно у тех обычных людей, что окружали меня в летние каникулы.

А еще я всем сердцем любил горы: чувствовал их зов, их душу и пение; ощущал, как какая-то нечеловеческая, мистическая сила тревожит, выдавливает каменные глыбы, что миллионы лет покоились в толще земли, куда-то вверх, – сила хаотичная и непокорная.

Стоя на любой из горных троп, я грезил, словно сам расту, подчиняясь этой немыслимой мощи.

– Интересно, – с подростковым размахом думал я, – если ад существует где-то там, под землей, то наличие гор – не верный ли признак? Где-то внизу должны быть огромные пещеры для грешников, которые томятся в огне.

И каждая новая гора говорит о том, что под ней появилась пещера для обреченных душ, и излишки земли проступили наружу в виде гор – немое доказательство происходящего в недрах земли.

– До жути страшно. Но все это там, внизу, – размышлял я, – и оно вовсе не имеет отношения ко мне, вечно молодому мужчине, которому предстоит сделать немало хорошего и сложного, чтобы никогда не спускаться вниз и не познать подземный мир на собственной шкуре.