Егерь императрицы. Глазомер! Быстрота! Натиск!

Минут двадцать ничего не происходило. Как видно, начальство турок совещалось, а подчиненные ждали его команды. Ждали и егеря, с тревогой вглядываясь вдаль. По всему было видно, что силы сюда неприятель кинул большие. Наконец все вдали пришло в движение. Огромная масса кавалерии накатывала по центру.

– Мудрят турки, – проворчал, покусывая ус, сержант Опарин. – Где же они на конях-то тут пройдут? Везде овраги да рвы. Это тебе не ровная, голая степь. Точно вам говорю, вашбродь, чегой-то они мудрят.

– Ну, ничего, поглядим сейчас, что они там задумали, – Радован пристроил поудобнее на мешке с песком свой штуцер, а рядом с ним положил пистоль.

– Понял, господин поручик, есть приглядывать за берегом, – кивнул унтер и прижал приклад ружья к плечу.

– Расстояние до цели – девять сотен шагов! – донеслось начало отсчета с крыши форта.

– Орудия, огонь!

«Бам! Бам! Бам!» – рявкнули пять полевых пушек, посылая вдаль свои ядра.

– Семь сотен!

Защелкали выстрелы длинноствольных дальнобойных штуцеров отборных стрелков.

– Шесть сотен! – отсчитал очередную пройденную отметку секунд-майор Гусев.

– Штуцера, огонь! – скомандовал Егоров, и раздался залп винтовальных стволов. Вслед им ударили ядрами перезаряженные полевые пушки и фальконеты. Турки надвигались на холм неспешной рысью.

– Хорошо идут, – Радован сплюнул кончик бумажного патрона и сыпанул часть пороха в ударный замок. Закрывая его, щелкнул крышкой и потом высыпал остатки в дуло. – Спокойно, как на маневрах, – проворчал он и протолкнул полукруглую с выемкой в тыльной части пулю в ствол.

– Четыре сотни! – донесся крик главного квартирмейстера.

– Ничего, отобьемся, вашбродь! – пробормотал Опарин, выцеливая байрактара с бунчуком.

– Конечно, отобьемся, – поручик выдохнул и, щелкнув курком, совместил мушку на целике.

– Огонь! – донеслась команда, и Радован выжал спусковой крючок. В общем залпе и застилавшем все вокруг пороховом дыму разглядеть свой личный результат было практически невозможно. Но вот облако чуть сместилось вбок, и на том месте, где только что скакал высокий сипах, теперь уже было пусто.