Егерь императрицы. Глазомер! Быстрота! Натиск!

Вот как только угораздило-то промазать, а?! – и егерь стукнул с досады кулаком по земле.

– Да ладно, ну чего ты так, всяко ведь бывает, – успокаивал его друг. – Сам же мне говорил, что знобит тебя. Прошлый караул промок под дождем до нитки, а возле реки так еще и дуло знатно. Ослаб маненько, огнем ведь весь горел. Ничего, я вот сам к их высокоблагородию скоро пойду, чай уж не прогонит он, выслушает меня. Пусть тебе мою прусскую фузейку отдает, ты с ней вона как ловко управляться навострился, ничем даже не хуже меня.

Вот и будем сообща работать: я нарезным штуцером, а ты ей. И чем же мы не стрелковая пара, да еще и эдакая, вся слаженная?

– Эй, пара, а ну двинься маненько! – подошедший от ручья Варлам поставил рядом вымытый котелок и прилег на край полога. – Чать успею ноги вытянуть, а то скоро опять в дорогу. Еще дотемна нам шагать, да, небось, и в ночи даже придется. А вы все об энтих об особых стрелках мечтаете? Хвосты, вон, на каски выслужили, все вам мало? – пробурчал он и, закрыв глаза, совсем скоро засопел.

– Вот Варлашка, в любом месте и при любом удобном случае умудряется засыпать, – усмехнулся Тихон. – Помнишь, как его наш капрал мутузил за первый караул? Я сам слышал, как он Макаровичу рассказывал: дескать, иду к себе, а Вершков на часах у порохового склада стоит. Ровненько еще так, только что спиной об его стену опирается. Чуть было мимо не прошел. Ну а чего, службу-то он как бы несет, да, видать, чего-то все же насторожило. Подхожу, говорит, приглядываюсь, а у него ведь глаза закрыты! Ах ты ж, сволота такая! Дрыхнет он на посту! Ну и дал ему хорошенько!

– Да-а, у Герасима Матвеевича длань тяжелая, – поежился Федот.

 – Как же, помню, бывало, что и мне от него перепадало горячих. Да зато так и доходило быстрее, чем просто на словах. Не в обидах даже и вовсе.

На поляне пошло шевеление и послышались крики.

– Все, подъем, подъем, Варлаха! Поднимайся давай, вон уже роты начинают на дорогу выходить, – Тихон толкнул сладко сопящего товарища.

– Э-эх! – позевывая, тот сел и огляделся вокруг.

 – Вот как так всегда: «Не ел – не мог, а поел, так ни рук ни ног!» Не-ет, братцы, это я явно, выходит, что недоспал.

Мимо по дороге проскакал эскадрон казаков.

– Вона кому хорошо-то, – с кряхтеньем произнес Вершков, поднимаясь на ноги. – Скачи себе и скачи, сидячи и горя не зная. А тут, вон, своими ножками цельные сутки напролет топаешь.

– А ты в драгуны просись, – с усмешкой посоветовал Тихон, вынимая фузею из ружейной пирамиды.