Ордынский волк. Самаркандский лев

Старый обветшалый дворец, охрана могулов повсюду. Враждебные взгляды ненавистных степных волков.

И вот молодой эмир Тимур предстал пред очами хана Туглук-Тимура. Скрестив ноги, тот сидел на возвышении, на ковре, как и положено хану кочевников, в окружении своих приближенных, одетых в дорогие халаты. Рядом с ханом неподвижно сидел молодой человек с очень злым лицом. Сын хана – Ильяс Ходжа Оглан! (Оглан – принц крови Чингисхана.) Вот кто ненавидел Тимура! Позади стояли нукеры хана. Все смотрели на Тимура. Круглые загорелые прокопченные лица, узкие глаза.

– Садись, эмир Тимур, – указал перед собой хан Туглук-Тимур. – Отведай моего кумыса. Лучшие кобылицы Могулистана дали это волшебное молоко. А как перебродило оно! Выпьешь чашу – сразу ударит в голову, и мир расцветет перед тобой!

Он засмеялся, и засмеялись все его царедворцы, сидевшие в расписных халатах и пившие кумыс.

Тимур сел, поджал ноги, испил из пиалы бодрящего напитка. Пил и думал: а не отравлен ли этот кумыс? Но и отказаться пить его – все равно что плюнуть в лицо хану. Могут и зарезать тут же. Показательно. И его соратники за воротами не спасут, и тех еще перебьют.

– Ты любишь этот город? – спросил Туглук-Тимур.

– Да, мой хан, – ответил Тимур. – Я люблю Самарканд, хотя родился и вырос в Шахризабе.

– Города! – презрительно усмехнулся Туглук-Тимур. – Великий Чингисхан заповедал нам жить вольной кочевой жизнью и смотреть на города свысока. Они точно оковы на руках и ногах свободного воина. Каменный дом для человека становится обузой. А домом должны быть земля и небо и твой шатер, который ты можешь поставить где угодно, на любой земле, которую завоевал. Мне тоже нравится твой Самарканд, он красив, но я бы не отдал за него и десяти йигачей вольной монгольской степи! Твои предки были монголами, не так ли?

– Это так, мой хан.

– Вот видишь, в твоих жилах течет самая благородная кровь в мире – кровь господ. (Определение из Ясы Чингисхана. – Авт.) И твои предки ходили в походы с моим далеким дедом?

– И это так, мой хан. Во все походы.

– Это хорошо. Не будем же менять положения вещей. Вот зачем я вызвал тебя, эмир Тимур, – уже куда серьезнее сказал хан.