Боги войны

И скоро уже около десятка казаков бросили в ту же темницу, где сидел на каменном полу Соловей. Казаки – сильные, непокорные, свободолюбивые. Оттого руки скрутили верёвками так крепко, что пальцы уже немели. Рыжий рассказал ещё хмельным друзьям, что грозный царь дал слово исполнить волю ногайского посла.

– Неужто повесят? – тихонько спросил молодой казак Стёпка, так хотевший посмотреть Москву. – Из-за ногайцев поганых? – Он завертел головой в потёмках каменного каземата. – Да неужто, братцы?!

– Как он может нас повесить? – спросил Митя Бритоус.

 – Мы ж за него жизней своих не жалели? Ногайцев-извергов на переправах извели – тыщи! Не может он нас казнить…

– Одна надежда, что для острастки это, – мрачно заключил Соловей. – Что царь раньше отпустит посла и того мурзу, гадёныша, а потом и нас помилуют… Но я видел его глаза: страшен был царь, – Иван Юрьев понизил голос, – как чёрт, страшен!

– Поживём, стало быть, тогда и увидим, – согласился с ним Митя Бритоус.

Более им нечего было сказать друг другу.

Но так, как хотели пленные казаки, не вышло. И случилось всё куда раньше, чем они думали. Вечером этого дня заскрипели засовы их каземата и открылась обитая кованым железом дверь.

Здоровенный охранник переступил порог и громовым голосом сказал:

– Иван Юрьев и Митя Бритоус – выходи!

Два казака поднялись с пола и двинулись навстречу судьбе.

– И третьего давай! – крикнули из коридора. – По трое пусть идут! Так им веселее будет…

Но кому идти третьему? Стражник вытолкал двух казаков, шагнул в каземат и уже там оторвал от стены первого попавшегося – им и оказался молодой казак Стёпка Пчёлкин.

– А куда нас? – спросил казак.

– Туда, – кивнул на открытые двери дюжий стражник. – Пред боярские очи, вот куда!

Трёх казаков в окружении стрельцов, крепко державших факела и секиры, повели по кремлёвским коридорам. За их спиной тяжело и громко захлопнулась дверь, громыхнули засовы, лязгнули в гнёздах ключи.

– А на Волге-то нынче да на Самаре рыбка играет, – шагая, тихо сказал молодой казак Степка.

 – А, братцы? Дядя Иван? – У него зуб на зуб не попадал. – Невод бы ещё раз закинуть…

Но ни Иван Юрьев, ни Митя Бритоус не ответили товарищу.

Скоро их завели в сырой и холодный подвал. Тут казаки и оторопели: в середине каземата стояла плаха. На стенах горели несколько факелов – в их неровном свете казаки увидели огромный искромсанный пень, залитый кровью, давно превратившейся в чёрные пятна. Огромный страшный топор палача торчал из него.