Егерь Императрицы. Батальон, к бою!

Вот тут-то она ее и посечет, а на плечах остатков отступающих ворвется на валы бастионов. А что, чай, уж по своим-то русские в упор палить точно не будут?!

– Внимание, рота! – выкрикнул поручик, оглядывая всю сотню стрелков. – Строимся в каре. Всех раненых в центр, и пятимся к форту. Не бежать! Я сказал – не бежать!

Выскочивший из степи эскадрон пикинеров встретил ровный квадрат егерей, ощетинившийся штыками. Он медленно и уверенно отходил в сторону чернеющего форта. На земляных валах редутов уже вспыхнуло несколько факелов, и было видно людское шевеление.

Всего сотня шагов до конницы! Тишка уже различал в ее массе отдельные фигуры. Какая хорошая цель! Была бы команда – уж он бы точно свалил вон того офицера, что выкрикивал какие-то приказания своим. А потом еще и еще, сколько бы только успел перезарядиться. Да и пистоль, пусть он даже и плохонький, из трофейных турецких, тоже бы ему сгодился напоследок, и он нащупал локтем его рукоятку. Но нет, нельзя.

Это свои, херсонские пикинеры. Для них это тоже такие же учения, как и для егерей.

Командир конницы, которого сейчас так старательно выцеливал Тишка, да и, похоже, не только он один, обернулся к своим людям и отдал резкую команду. Две сотни всадников развернулись и, пришпорив коней, пропали в степи, а каре егерей в это время ускорило шаг и наконец-то приблизилось к валам форта.

– Взбирайтесь сюды, наверх, робята! – Крепкий усач унтер из черниговских егерей махнул подходящим рукой.

Трое его подчиненных напряглись и сдвинули вбок огромную тяжеленную фашину.

В открывшийся проход зашел первый десяток солдат.

– Ну, все, кажись, добрались! – Командир четвертого плутонга подпрапорщик Травкин снял картуз и подставил мокрую от пота голову под дуновение ветерка. – Теперяча нас отседова уже не просто так будет выкурить! Все! У нас здесь и пушечка, какая-никакая, а уже тоже имеется! – и он похлопал по стволу шестифунтовика.

* * *

– В целом последние суточные учения с итоговыми полигонными стрельбами в самом конце показали удовлетворительную слаженность всего личного состава нашей пограничной линии! – докладывал на разборе в главном форте Николаевской квартирмейстер отдельного особого батальона капитан Гусев.

 – Все подразделения, несущие здесь службу, поднялись по тревоге быстро и безо всяких задержек, после чего они начали выдвигаться в указанные им по диспозиции точки.