В коммандо

Но он был очень против этого, и сказал, что враг мог бы отрезать нам путь к отступлению и, что, «если враг окружит нас, с нами все будет кончено», сказал он. Как только рев орудий прекратился, мы отошли немного вглубь гор, чтобы позволить лошадям попастись. Но едва мы расседлали их, как со всех сторон раздались крики: «В седла! В седла!», и слева из долины донеслись звуки стрельбы. Отряд в 250 англичан, вероятно не догадываясь о нашем присутствии, попытался обойти вокруг горы и напасть на Лукаса Мейера с тыла, но был вынужден сдаться через несколько минут, сначала попытавшись укрыться в краале около дома.

Мы оставались три дня в горах Данди, и в течение всего этого времени шел непрерывный дождь, перемежающийся градом и ветром. Однажды, когда на несколько часов прояснилось, мы получили приказ напасть на город, но снова пошел дождь, и всю ту ночь мы должны были провести на своих позициях при сильном холоде, не имея укрытия. К счастью, той же ночью враг оставил свой лагерь и когда мы смотрели вниз на город следующим утром, хаки исчезли.

Мы же только накануне смогли установить орудие, направленное на лагерь.

Когда мы возвратились к нашим седлам, лошади разбрелись, так что потребовался почти весь день, чтобы их собрать. Мой дядя, Пол Марэ, бывший прежде членом фольксраада от Заутпансберга, накормил нас жареной кукурузой – это было первое, что мы получили от коммандо, и мы поели с большим удовольствием.

Тем временем коммандо ушло. Мы последовали за ним и вошли в Данди, где помогли сами себе обзавестись хорошими вещами из магазинов, до которых остальное коммандо пока не добралось.

Такой грабеж – неизбежное зло. Всегда есть начальники и подчиненные, и когда коммандо попадает в дом или на ферму, которая уже была ограблена, они продолжают грабеж, потому что это нужно им для того, чтобы воевать. Так мы рассуждали, и тоже участвовали в грабеже. К чести наших бюргеров я могу сказать, что вначале намерения разграбить город не было, и были попытки это предотвратить.

Основную ответственность за это несут уитлендеры их низших слоев, которые присоединились к нам не по убеждению, а только чтобы иметь возможность захватить добычу, и именно они на них лежит ответственность за дурную славу, которую распространяли о нас люди, не знавшие истинного положения вещей. То же самое касалось воровства.