Гьяк

В некоторых случаях, например если убийство было непреднамеренным, может быть совершен выкуп «крови» путем денежного возмещения ущерба убийцей семье убитого. В случае убийства женщины, которая считается «половиной крови», согласно «Кануну», честь пострадавшей семьи восстанавливается исключительно с помощью денежного возмещения. Но это правило недействительно для преступлений сексуального характера (насилие): в этом случае честь семьи убитой женщины может быть восстановлена только пролитием «крови» убийцы.

В арванитских общинах вопросы чести, связанные с «кровью», регулируются соответствующими предписаниями албанского «Кануна». Тем не менее арванитское обычное право никогда так и не было кодифицировано и не приобрело той юридической силы, которую имел «Канун» в албанских общинах. Следовательно, очень сложно проследить связи собственно арванитского и албанского свода правил, поскольку сходства в них могут объясняться как общим происхождением этих правил, так и параллельным развитием в двух сообществах, обладавших рядом общих характеристик. ], как только вернемся. Только оставь меня, и я тебе клянусь, то, что положено по «Кануну», ты получишь. Тогда я ему говорю, Сирмо – это не половина крови. Ние мам. Ние мотр. Ние гьяк[8 - Одна мать. Одна сестра. Одна кровь. (Здесь и далее – пер. с арванитского. Примеч. пер.)]. Оставь меня, говорит, я клянусь, я заплачу тебе за целую. Деньги рассыпаются в руках, дома становятся землей, сказал я ему, по гьяку, гьяку ветет ние витра[9 - Но кровь, кровь остается навсегда. ]. По «Кануну» не так, говорит он мне. Ние вед чи йеми нани, Кануни нук зихет, отвечаю я ему, ниетер венд, ниетер томи[10 - В том месте, где мы сейчас, Канун не считается <…> другое место, по-другому и мы себя ведем.]. Беру я и достаю из своего мешка прут, из тех, что у нас были для прочистки винтовок. Я наточил его накануне вечером, чтобы у него был острый конец, как у шампура. Сирмо умирала целых два дня. Если бы я мог, я бы и тебя так же долго убивал, говорю ему, но я попробую. И беру я, прутом протыкаю его легкие в пяти-шести местах, а затем поворачиваю его на бок, на одну руку. Биту нани и гьяк, сказал я ему, кур то гордес, то те хос ни копре[11 - А теперь захлебнись в крови <…> и когда подохнешь, я закопаю тебя здесь в навозе.]. Я сидел и смотрел, как он бьется, будто рыба, и пытается ртом хватать воздух.