Связанные одной клятвой

– Да ты говори, не тяни, – прозвучало почти над самым ухом. – Я слушаю. А то у меня фантазия богатая…

Даррен отстранился, старые деревянные полки навесных шкафов натужно скрипели под весом консервных банок и круп. Я не обернулась, мешала ложкой сахар с такой тщательностью, будто от этого зависела судьба целого мира.

– Я полюбила другого мужчину. Он сделал мне предложение.

Сказала и вытянулась как струна. В комнате тут же повисла звенящая тишина, забытая чайная ложка бесследно исчезла на дне большой, наверное, литровой, кружки.

– Приехала в такую даль, чтобы позвать меня в качестве подружки невесты?!

– Нет, не поэтому, – смотреть ему в глаза при этом было непосильной задачей. Я перевела взгляд ниже, пойманная в гипнотические силки пульсирующей жилкой на его шее.

Почему я решила, что это будет самым простым решением? Надеялась на его понимание и участие после всего, что случилось с нами? Видимо, надеялась, только поэтому и продолжила:

– То, что случилось между нами тогда… – я запнулась, не решаясь посмотреть в его глаза.

– И что же?

– Я хочу взять свои слова обратно.

Даррен заразительно рассмеялся, глядя мне в лицо.

– Ты клялась мне в любви, призывая богиню в свидетели. Эти слова ты хочешь забрать?!

– Да, – пропищала робко. – Я хочу выйти замуж за другого.

– Что ж, я дам тебе такую возможность, – крепкие ладони легли на талию, шею обожгло горячее дыхание.

– Что ты себе позволяешь?! – резко повернулась на пятках и почти уткнулась в него носом. Даррен наклонил голову, разглядывая меня как какую-то забавную букашку, то ли снисходительно, то ли насмешливо. Уперлась руками в его грудь, пытаясь отвоевать себе обратно по крупицам личное пространство. Сосчитать удары его сердца было невозможно. Оно гулко билось, отдаваясь пульсацией мне в ладонь, мое же вторило в ответ.

"Дежавю". Такая глупая мысль посетила меня в эту минуту. Не покидало стойкое ощущение, что это все уже было. Нет, дело не в разговоре и точно уж не в причине, но его руки, сжимающие талию в крепкие тиски, мои ладони на его горячей груди и отчаянная близость между нами. Наверное, не я одна вспомнила это, Даррен почти сразу отодвинулся, сел на стул, откашлялся и взъерошил волосы. Так он пытался успокоиться. Всегда.