Клеопатра

Учитывая то, что опозорен был не кто иной, а один из самых уважаемых людей в Риме и преступление носило религиозный характер, злоумышленнику грозил суд с последующим суровым наказанием.

Обвинителем с радостью выступил неформальный лидер Рима «обличитель грехов тяжких», «совесть нации» – Марк Тулий Цицерон. Римский политик рьяно взялся за дело. «Сама природа наделила меня стремлением к обнаружению истины», – заявил он тогда и дал опорочившие Публия показания, но далее произошло то, чего не ожидал никто. Цезарь вдруг с легкостью отнесся к этому делу, и ещё не дожидаясь суда, развёлся с Помпеей, мотивируя это тем, что «супруга Цезаря должна быть вне подозрений», а Публий Клодий Пульхр был полностью оправдан.

– Твоя Помпея красивая молодая женщина, с хорошей фигурой, а ее тёмно-рыжие волосы и ярко-зелёные глаза могут свести с ума любого.

Цезарь расхохотался ему в лицо.

– Я перестал любить рыжих. Когда любит один – назови это как хочешь: рабство, привязанность, уважение… Но это не любовь – любовь всегда взаимность! Я благодарю этого проворного малого, он развязал мне руки. Мне нужен был только предлог, чтобы развестись с ней. Помпея только умела тратить мои деньги. Красивая, глупая, бездетная дура, которая любит только себя.

– Но такое оскорбление! Цезарь, он унизил тебя, проникнув в твой дом, – нервничал Красс.

– Он оказал, не ведая того, мне услугу. Бывший враг может стать самым крепким другом. Этот человек быстро набирает популярность. Публий Клодий Пульхр сейчас герой среди городского плебса. Они агрессивны и радикальны. У него есть свои вооруженные отряды. Зачем мне враждовать с ним?

– Новый вождь рабов, – презрительно процедил Красс. – Хватит с нас и Спартака.

– Ты никак не можешь забыть свою великую победу? – поддел Цезарь Красса.

Так оно и произошло. После того, как суд оправдал Публия Клодия Пульхра, сводя этот случай к простому недоразумению, а именно будто бы он вошел в дом к Помпее, имея личное поручение от Цезаря, Публий был оправдан, и его карьера резко пошла в гору. Цезарь выхлопотал ему пост квестора в Сицилии, а после возвращения в Рим помог ему стать народным трибуном.