Клеопатра

Особая энергия, которую излучает это место, защищает царскую семью, призывает Аха[26 - Аха – бог богатства и безопасности.] даровать им благополучие. Богине непонятно нетерпение нашего царя, – вставил своё слово Тутмоз.

– В этой стране сотни храмов, и все жрецы мне говорят одинаково. Но что будет, если иссякнет денежная река с нашей стороны? Вы перестанете петь гимны своему фараону? – раздосадованно произнес Птолемей.

– Великий правитель, чем лучше, величественнее будет земной дом богини, тем сильней мы получим её расположение.

Тем больше приедет к нам паломников, чтобы увидеть это чудо света. Солнцеликого фараона простые люди будут славить во всех уголках мира за его покровительство, о добрых делах царя услышат наши верующие в «Вечном городе». Разве это не стоит небольшой благодарности?

– Хорошо, – оборвал этот бесполезный разговор царь. Эта пустая болтовня ему порядком надоела. – Обсудите все вопросы с моими распорядителями финансов. Надеюсь, что славить своего правителя отныне вы станете гораздо больше прежнего.

И не будете больше его ставить в неловкое положение, как это произошло сегодня.

– Как можно, великий фараон наш покровитель и божественный сын, – в один голос взмолились хитрые жрецы.

– Занимайтесь своими делами. Вы свободны, – отпустил их Птолемей.

– Поганые лжецы, которым может позавидовать двуликий Янус! – презрительно молвил он после того, как раскланявшиеся служители покинули их. – Что ты думаешь, друг мой, насчет искренности этих слуг божьих? – обратился он к Мардиану.

– Она всегда покупается и продаётся, божественный владыка. Они славят тех, кто одаривает их золотом. И чем больше будет золота, тем больше будет хвалы.

– Я вижу в этом действии сговор. Они решили возвысить мою дочь в моём присутствии, зная о наших непростых отношениях. Сыграли на этом. Береника может опьянеть от власти. Тысячи людей сейчас видят в ней богиню, её любят, ей поклоняются. Если она их позовет, они последуют за ней. Мне бы не хотелось иметь такого врага за своей спиной.

Сейчас это особенно опасно, учитывая недовольство многих простолюдинов в стране.

– Владыка, будь милосерден, прежде всего, она твоя дочь, – взмолился Мардиан. – Капризная, может эгоистичная, но родная кровь. Хотя иметь своего человека в её окружении, который уберег бы царевну от необдуманных действий, было бы не лишним. Положись на меня, у меня, кажется, есть такой человек.

Мардиан поклонился Птолемею и оставил его.

Тем временем праздник был в самом разгаре.