Клеопатра

Эти слова были произнесены так громко, что невольно были услышаны другими гостями и дошли до Птолемея. Он поднялся со стола. Бой был окончен. Могучий гигант Архандр все-таки свалил своего противника и сейчас, поклонившись своему царю и гостям, замер в ожидании.

Гости аплодировали великому воину, победу которого приветствовал сам Птолемей.

– Архандр, – обратился он к нему. – Ты мой верный слуга и великий воин. Эти овации звучат в твою честь, царь раскинул руки в стороны гостей, которые продолжали еще сильней хлопать нубийцу.

Птолемей кивнул одному из своих слуг, который, склонившись перед царем, протянул ему завернутый в дорогую ткань некий предмет. Царь развернул её, и взору присутствующих открылся небольшой старый клинок с бронзовой рукоятью.

– Хочу преподнести тебе этот меч, его прислал мне среди других подарков наш обожаемый римский друг Помпей, сопроводив словами: – Пусть это оружие получит твой самый достойный воин. Говорят, раньше оно принадлежало одному из предводителей пиратов, которые были разбиты великим сыном Рима.

– Что скажут уважаемые гости о воинском искусстве этого молодца? – надменно обратился Птолемей к римлянам.

– Великий царь, сражения не мой удел, – хитренько улыбнулся Публий, – когда есть возможность, нужно постараться всё решать миром.

– И это, клянусь богами, мудро, – засмеялся Птолемей. Он хотел было воздать почести Архандру, но тут молвил до этого молчавший Луций.

– Миром правит война. Этот воин хорош, боги наделили его силой, но он недостаточно обучен.

– Не хочет ли сказать уважаемый Луций Септимий, что смог бы победить Архандра? – побагровел от такой наглости Птолемей.

– Все в руках богов, – уклончиво ответил Луций и добавил: – Это можно проверить. Я согласен на бой, если победителя ждет эта награда.

Царя дернула за рукав Клеопатра. Он склонился к ней.

– Отец, останови это безумие! Здесь может пролиться кровь.

От слов дочери Птолемея передернуло. Он понял, что всё зашло слишком далеко и не ожидал, что Луций окажется таким бесстрашным и сам вызовется на поединок. Царь надеялся, что римляне будут поражены мощью Архандра и трусливо промолчат.