Клеопатра

Зная, что несравненная дочь нашего обожаемого царя почтит своим присутствием церемонию открытия храма лучезарной богини Хатхор, хотел её порадовать и преподнести этот скромный подарок от её поданных.

– Подойди ближе. Я вспомнила твоё лицо, – задумчиво произнесла Береника. – Он кажется один из наших евнухов, – обратилась она к своим служанкам. – Ты полный кастрат?

– Нет, твоя милость. Меня кастрировали частично, около десяти лет назад. Господин Мардиан, старший евнух выкупал меня в горячей ванне и после этого отрезал ненужную мне плоть острым ножом.

– Чем ты занимаешься при дворе? – довольно холодно спросила Береника?

– Я нахожусь на среднем уровне среди других слуг, госпожа. Помогаю распространять указы нашего великого фараона, сопровождаю чиновников и зарубежных гостей в их прогулках, слежу за поведением наложниц, иногда наказываю провинившихся.

– Довольно, – перебила его Береника. – Мне становится ужасно скучно. Покажи свой подарок, – приказала она.

Одна из служанок по имени Ламия подошла к Потину, ей он и протянул заветную чёрную шкатулку, по-прежнему не смея поднять головы.

Береника открыла её. Служанки столпились возле дочери фараона, с любопытством заглядывая внутрь. На несколько секунд затихли их голоса, потом раздались восхищенные возгласы.

– Чудесно, какая прелесть, это украшение словно создано для нашей госпожи! – защебетали они, как ранние птицы, наперебой.

– Твоя светлость, оно необыкновенно. Ты будешь в нём словно золотая богиня, ведь это её любимые цвета! – пела златоволосая Пиерия.

– Ах! Такой красоты я прежде никогда не видела, – вторила ей изумленно самая старшая из служанок Хиона. – Саму Исиду, ослепило бы это украшение!

Даже молчаливые нубийцы, стоявшие на страже, и те искоса старались рассмотреть предмет всеобщего восхищения.

– Оно давно вышло из моды, – наконец произнесла дочь царя.

– Это ожерелье, камни любви, они красивы в любые времена, – несмело пискнул, как котенок, Потин.

— Позволь, мы поможем его надеть! – стрекотали в один голос служанки.

– Не здесь и не сейчас, – оборвала их восторженные речи Береника.

Она смерила с головы до ног вмиг сжавшегося Потина своим каменным взглядом.

– Я выражаю своему, так называемому народу благодарность. Кто решил меня порадовать, таким образом, могут рассчитывать на мою милость.