Мистическая Якутия. Рассказы и повести

Вот этот самый «нефритовый стержень» при воспоминании о Настиных «персях» и не давал покоя. А уж то, что обильный нектар с бутона сейчас – возможно даже в сию минуту, своим осиным жалом снимает Иннокентий – попросту ввергало в бешенство.

Под утро он заснул, но вышло только хуже.

Мука-мучение: опять эти картинки с противогазами! Кажется, Настю в противогазе увидел: она стояла на бруствере вражеского окопа, и ветер развевал подол её большого жёлтого платья. Ветер дул в его сторону, и подол платья стал напоминать огромное страшное облако грозящее смертью, а на поле боя – полуистлевшие тела его солдат.

Вот ведь бесовщина…

Проснувшись, Григорий долго лежал с открытыми глазами. Затем натянул брюки, откинул портьеру в сторону и вымахнул в окно. Встал босиком посреди двора, наслаждаясь ночной прохладой.

У ворот громыхнул тяжелой цепью пёс, приветливо замахал хвостом.

– Не спится, Григорий Павлович?

От неожиданности Гриша вздрогнул – в раскрытое окно на него пристально смотрела Евдокия.

– Жалко мне вас, Гриша…

Ругаться не хотелось.

– Да, уснуть не могу, – молодой человек подошёл к окну кухарки, – отвык я от белых ночей.

– Ага, в Якутске оно завсегда так, летом-то.

– В Петербурге летом так же.

– Да? Вот ведь чудные дела, это ж где Питербурх, а где ж мы!

Гриша смутно понимал, что Евдокия от него не любовных утех ждет, а действительно хочет помочь. Только от этой помощи тоже веяло чем-то люто страшным и жутким. Но разве его собственные мысли менее страшны?

– Что ты мне хотела сказать?

Григорий понял, зачем он выскочил в окно – он решился!

Евдокия, кажется, только того и ждала:

– Душе вашей помочь желаю, Григорий Павлович, ведь места себе не находите из-за этой…

– Каким образом помочь?

– А тем самым, о чём и вы мните, разве только по-другому… им страшнее будет.

Григорий понял, что Евдокия подразумевала под «тем самым», но вот «по-другому» – этого он никак не мог взять в толк.

– Объясни. – хрипло произнес отставной прапорщик.

– С револьвертом вас мигом на каторгу, – Евдокия понизила голос, – здесь по-другому надобны, штабы самому чистым остаться. Есть один человек, он поможет. Никто и ведать не будет!

– Яд что ли грозит сварганить?

Григорий долгим взглядом посмотрел на большую щербатую луну, затем в глаза Евдокии. Глаза не лгали: ей доверять можно. И не яд сулил ее взгляд – месть куда более страшную.