Квинтет

Продолжаю играть варганный ритм, а парень тем временем уже почти рядом, но видя такие манёвры с моей стороны, он сразу всё смекает, достаёт лук и начинает с удивительной быстротой нашпиговывать волков стрелами. С такого относительно небольшого расстояния, между ним и животными оставалось всего метров двадцать, и с учётом замедления времени, почти все стрелы попадали в цель и уже меньше чем, через минуту, все звери превратились в неподвижные мертвые туши. Вожак на прощание ещё раз выпустил огненного змея, перед тем, как последняя стрела парня пронзила ему глотку, но в таком замедленном варианте огненная струя не представляла серьёзной угрозы, и мы с лёгкостью увернулись от хищного пламени.

Когда всё было кончено, я перестал играть, и посмотрел на своего нового незнакомца. В отличие от Клауса этот не выглядел враждебным и агрессивным. И даже наоборот, смотрел на меня с улыбкой и явным чувством восхищения и благодарности. Светловолосый, кареглазый юноша, невысокого роста и средней комплекции, одетый во всё кожаное.

Ларс

Уровень 4

Класс: Воин-лучник

Клан: До

Level 2

– Салатарите ун лебирата. – С этими словами на непонятном языке, Ларс достал из-за пазухи какой-то старинный потрёпанный свиток и протянул мне.

– Что это? – Автоматически спросил я. Но мой инопланетный собеседник лишь улыбался и выжидательно смотрел то на меня, то на свиток в моих руках.

Что ж, очевидно, надо это открыть и попробовать понять, что к чему. До этого мне ещё не приходилось иметь дело со свитками. Достаточно плотная жёлтая материя, с виду очень ветхая, но на деле весьма прочная, хотя и малость, надорванная по краям. Сломав красную восковую печать, я развернул лист, примерно формата А2, возможно чуть поменьше. Как и следовало ожидать, там были какие-то совершенно непонятные мне, то ли символы, то ли иероглифы, нарисованные черными чернилами на чуть желтоватом, потрескавшемся от времени пергаменте.

Сначала я просто смотрел на эти незнакомые буквы-закорючки, совершенно ничего не понимая. Но затем, примерно секунд через десять, символы начали светиться и приобретать трехмерность, они как будто отделились от пергамента и зависли в воздухе, подобно неоновой рекламе.