Тысяча осеней Якоба де Зута

Якоб неуверенно смотрит на Гроте, на настоятеля и снова на повара.

– Заводите речь о торговле, – вздыхает Гроте и одними губами складывает слово «ртуть».

До Якоба только сейчас доходит.

– Ваша милость, простите за прямоту, – говорит он, обращаясь к настоятелю, но в то же время поглядывая на Ёнэкидзу. – Не можем ли мы чем-нибудь вам услужить?

Ёнэкидзу переводит. Эномото взглядом переадресовывает вопрос Гроте.

– Дело такое, господин де З.: настоятель Эномото желает приобрести, э-э, все наши восемь ящиков ртутного порошка по цене сто и шесть кобанов за ящик.

Первая мысль Якоба: «Наши восемь ящиков?» Затем вторая: «Сто и шесть?»

Третья – общая сумма: «Восемьсот сорок восемь кобанов».

– Вдвое больше, – напоминает Гроте, – чем предлагал тот аптекарь из Осаки.

Восемьсот сорок восемь кобанов – уже половина состояния, считай, получена.

«Стойте, стойте, стойте, – думает Якоб. – А почему он готов заплатить такую высокую цену?»

– Господин де Зут онемел от радости, – уверяет Гроте настоятеля.

«Фокус со змеей мне весь разум отшиб, – думает Якоб. – Но сейчас требуется ясность мыслей».

– В жизни не встречал такого достойного парня! – Гроте хлопает его по плечу.

«Монополия, – догадывается Якоб. – Он хочет установить монополию, хотя бы временно».

– Я продам шесть ящиков, – заявляет писарь. – Не восемь.

Эномото понял. Он почесывает ухо и смотрит на Гроте.

Улыбка Гроте означает: «Не о чем беспокоиться».

– Подождите чуток, ваша милость!

Повар утаскивает Якоба в уголок, рядом с ящиками, где прячется Вех.

– Слушайте, я знаю, что Звардекроне установил планку – восемнадцать за ящик.

– Вам-то откуда знать, – изумляется Якоб, – кто меня финансирует в Батавии и какие у него требования?

– Не важно откуда, но я знаю. Нам предлагают чуть ли не вшестеро больше, а вы еще торгуетесь? Больше вам никто не предложит, а о шести ящиках речь не идет. Восемь или ничего.

– В таком случае, – отвечает Якоб, – пусть будет ничего.

– Вы, видно, не поняли! Покупатель – высокопоставленное лицо, ага? Везде поспел: и в городской управе имеет вес, и в Эдо; ростовщиков деньгами ссужает, аптекарям лекарства поставляет.

– Придется, значит, разобещать.

– Нет-нет-нет! – едва не скулит Гроте.