Тысяча осеней Якоба де Зута

– Младенец мертв, – на том же языке отвечает Орито. – Скоро и мать умрет, если его не извлечь.

Акушерка дотрагивается до раздутого живота Кавасэми, кончиками пальцев ощупывает выпуклость вокруг пупка.

– Это был мальчик. – Она опускается на колени между раздвинутыми ногами роженицы, отмечает узкий таз и обнюхивает выпяченные половые губы, чувствуя солодовый запах свернувшейся крови и экскрементов, но не вонь разложившегося плода. – Умер час-два назад. – Орито спрашивает служанку: – Давно отошли воды?

У служанки язык отнялся от изумления при звуках чужого языка.

– Вчера утром, в час дракона, – с каменным лицом произносит домоправительница. – Вскоре после того у госпожи начались схватки.

– А когда младенец в последний раз брыкался?

– В последний – сегодня, около полудня.

– Доктор Маэно, вы согласны с тем, что перед нами случай… – она употребляет голландский термин, – «поперечного предлежания»?

– Возможно, – отвечает лекарь на том же непонятном для непосвященных языке. – Но без обследования…

– Младенец переношен дней на двадцать, если не больше.

– Малыш решил отдохнуть, – уверяет госпожу служанка. – Правда, доктор Маэно?

– Возможно… – колеблется честный доктор, – вы и правы…

– Отец сказал, – произносит Орито, – что за родами наблюдал доктор Урагами.

– Наблюдал, – хмыкает Маэно, – из своего уютного кабинета. Когда младенец перестал брыкаться, Урагами объявил, что в силу неких причин, которые открыло ему, великому прорицателю, гаданье, душа ребенка не желает появляться на свет и потому исход родов зависит лишь от духовной силы матери.

Маэно нет нужды уточнять: «Прохиндей боится, как бы его репутация не пострадала, если под его наблюдением ребенок уважаемого человека родится мертвым».

– После этого камергер Томинэ убедил градоправителя обратиться ко мне. Увидев ручку младенца, я сразу вспомнил вашего шотландского врача и потребовал, чтобы вас вызвали на помощь.

– Для нас с отцом ваше доверие – великая честь, – отвечает Орито…

…А про себя думает: «Будь проклят Урагами, не хотел потерять лицо и сгубил человеческую жизнь».

Лягушачий хор вдруг замолкает – словно отдернули звуковой занавес, и стало слышно, как шумит Нагасаки, приветствуя благополучное прибытие голландского корабля.

– Если ребенок мертв, – говорит Маэно по-голландски, – нужно его немедленно извлечь.

– Согласна.

Орито просит домоправительницу принести горячей воды и чистой ткани, нарезанной на полосы.