Тысяча осеней Якоба де Зута

– Поблагодарите господина градоправителя за беспокойство, – отвечает Ворстенбос, – но он может не волноваться: по сравнению с июльским солнцем в Батавии здешнее – просто детская игрушка.

Выслушав перевод, Сирояма кивает с таким видом, словно ему подтвердили некие давние подозрения.

– Спросите, – приказывает Ворстенбос, – как его милости понравился кофе, который я подарил.

При этом вопросе чиновники в свите градоправителя многозначительно переглядываются. Сирояма несколько мгновений обдумывает ответ.

– Господин градоправитель сказать, – переводит Огава, – «Кофе на вкус не похожий ни на что другое».

– Скажите ему: наши плантации на острове Ява могут произвести столько кофе, что хватит даже на японский бездонный желудок. Скажите: будущие поколения станут благословлять имя Сироямы – человека, который открыл для их родины этот волшебный напиток.

Огава переводит, и ему отвечают сдержанным отрицанием.

– Господин градоправитель сказать, – объясняет Кобаяси, – в Японии нету аппетит для кофе.

– Чепуха! Когда-то кофе и в Европе не знали, а сейчас в наших столицах на каждой улице имеется кофейня, да не одна, а десять! Немалые деньги на этом зарабатывают.

Сирояма, не дав Огаве перевести, подчеркнуто меняет тему.

– Господин градоправитель выражать сочувствие, – излагает Кобаяси, – о крушении «Октавии» на обратном пути от нас, прошлой зимой.

– Скажите ему, – отвечает Ворстенбос, – любопытно, что речь зашла о тяготах, какие переносит наша многоуважаемая Компания в своем стремлении способствовать процветанию Нагасаки…

Огава чует подводные камни, которых не обойти при переводе, но деваться некуда.

Лицо градоправителя выражает понимающее «О!».

– У меня с собой циркуляр от генерал-губернатора – неотложной важности, как раз по этому вопросу.

Огава обращается за помощью к Якобу:

– Что есть «циркуляр»?

– Письмо, – вполголоса отвечает Якоб. – Официальное сообщение.

Огава переводит слова управляющего. Сирояма жестом показывает: «Давайте».

Ворстенбос со своей подушечной башни кивает секретарю.

Якоб развязывает тесемки на папке и двумя руками подает камергеру свежесфальсифицированное письмо его превосходительства П. Г. ван Оверстратена.

Камергер Томинэ кладет конверт перед своим суровым господином.

Все чиновники в зале с неприкрытым любопытством наблюдают за происходящим.