Тысяча осеней Якоба де Зута

Да, и будьте так любезны, присоединитесь к нам позже.

– Для встречи с переводчиком Кобаяси и чиновниками?

– Для беседы с градоправителем Сираи… Сило… Как бишь его?

– Градоправитель Сирояма, минеер. Мне сопровождать вас в Нагасаки?

– Если только не предпочтете остаться здесь и записывать вес железных болванок.

– Увидеть настоящую Японию… Это же… – «Петер Фишер богу душу отдаст от зависти», – думает Якоб. – Это величайшее приключение! Спасибо!

– Управляющему факторией необходим личный секретарь. Идемте, продолжим дела насущные в моем рабочем кабинете…

В соседней тесной комнатке солнечный свет падает прямо на письменный стол.

– Итак… – Ворстенбос усаживается. – Как вам после трех дней на берегу жизнь на самом отдаленном аванпосте Компании?

– Полезней для здоровья, минеер, – стул Якоба скрипит, – чем должность на Хальмахере.

– Вот уж хвала без души – не лучше хулы! Что вам сильней всего досаждает: соглядатаи, ограничение свободы, утеснение прав… Или невежество соотечественников?

Якоб подумывает рассказать Ворстенбосу о сцене за завтраком, но какой смысл? Уважение не заслужить по приказу свыше.

– Служащие смотрят на меня с неким… подозрением, господин управляющий.

– Само собой! Объяви я: «Отныне частная торговля запрещена» – и они просто станут хитрить ловчее. Сейчас недомолвки – лучшее профилактическое средство. Конечно, служащие недовольны, однако на мне злость срывать не смеют. А вам отдуваться.

– Я не хочу показаться неблагодарным. Не думайте, что я не ценю ваше покровительство, минеер.

– Дэдзима – унылое местечко, что уж тут говорить. Давно прошли времена, когда можно было спокойно уйти в отставку с прибылей за два торговых сезона. В Японии крокодилы тебя не съедят и болотная лихорадка не убьет, а вот скука – запросто. Но не вешайте нос, де Зут: через год мы вернемся в Батавию, и тогда вы узнаете, как я награждаю за преданность и усердие. Кстати, об усердии – как продвигается работа с бухгалтерскими книгами?

– В книгах сам черт ногу сломит, но мне очень помогает господин Огава.

– Дожили, на японские архивы полагаться приходится… Впрочем, есть более неотложное дело. – Ворстенбос отпирает ящик стола и достает оттуда брусок японской меди. – Самая красная в мире, самая богатая золотом… Вот уже сотню лет она – та невеста, ради которой мы, голландцы, выплясываем в Нагасаки.

Он бросает плоский слиток Якобу, тот ловит.