Война, погубившая Россию. Записки премьер-министра Великобритании

В течение его царствования проявления беспощадной свирепости против стачечников, евреев или революционеров, за которые его считали ответственным, не выражали с его стороны природной жестокости, эти проявления всегда были вызваны внушением или подстрекательством, будь то со стороны правительства или со стороны членов царской семьи. Но на этот раз главный советник царя в правительстве, Сазонов, высказывал подлинный ужас перед перспективой большой войны, а в интимном кругу царской семьи даже Распутин предупреждал двор об угрозе династии, создающейся в случае, если Россия будет втянута в конфликт с ее могущественными соседями.

Кайзер и царь обменивались письмами; царь предложил обратиться к Гаагскому трибуналу, а кайзер в свою очередь предложил царю взять назад приказ о мобилизации русской армии. Но государи обменивались эти письмами уже под звуки походных маршей корпусов, шедших на фронт, под бряцание оружия, предвещавшего неизбежное столкновение. Теперь большинство озабоченных советников, дававших противоречивые советы, должно было уступить место «героям», которые в течение многих лет нетерпеливо ожидали этого часа и столпились уже в нетерпении у порога государственных учреждений, готовые броситься на доставшуюся им добычу – власть.

И в Австрии и в России ответственность за войну ложится в конечном счете на верховное командование. Верховное командование настаивало на мобилизации, когда переговоры еще продолжались и положение не было безнадежным. Австрийская мобилизация привела к мобилизации армии в России для предупреждения внезапного движения австрийцев на русскую территорию.

Когда кайзер, испуганный грозовыми тучами на горизонте, лично обратился к царю, желая избежать войны, он просил «Никки» отменить уже изданный им приказ о мобилизации русской армии. Царь готов был согласиться на это довольно разумное требование, но генералы заверили его, что «технические трудности» отмены даже частичной мобилизации были непреодолимы.

Таким образом, руководители штабов в главнейших государствах континента ускорили войну, тогда как политики все еще неумело нащупывали пути к миру. Каждая армия верила в свою непобедимость и стремилась доказать свое превосходство на деле.

Восточный или Западный фронт?

После больших сражений на Марне и Ипре война, казалось, становилась нормальным явлением.