Черные холмы

Долгое Дерьмо вытягивает руку, требуя тишины и внимания.

– Мы должны узнать, не Длинный ли Волос наслал призрака на мальчика. Черные Холмы, ты видел, как умер тот человек, – ты думаешь, это был Длинный Волос?

– Я не знаю, дедушка. У вазикуна были очень короткие волосы. Я думаю, он был офицером. Еще у него было очень красивое оружие – два пистолета и ружье. Когда я вернулся к телу, они уже исчезли.

Глупый Лось откашлялся, он явно стеснялся говорить в обществе трех старших шаманов.

– Говорят, что у Длинного Волоса ружье с граненым стволом. Ты этого не заметил, Черные Холмы?

– Нет. Только то, что оно было очень красивое и стреляло быстрее, чем карабины других синих мундиров.

Паха Сапа молчит некоторое время.

– Я не воин. Мне жаль, что я не замечаю таких вещей.

Сидящий Бык кряхтит и машет рукой – мол, это не имеет значения.

– Никто не должен извиняться за то, что он не воин. Ты все еще мальчик и явно не хочешь становиться воином.

Словно смущенный своей длинной речью, Сидящий Бык чихает и продолжает:

– Хесету. Митакуйе ойазин. «Быть по сему. И да пребудет вечно вся моя родня – вся до единого!»

Это означает, что обсуждение, по крайней мере на сегодня, закончено.

Сидящий Бык кивает другим, тяжело встает на ноги и выходит из вигвама, не произнеся больше ни слова.

Оставшись наедине со своим приемным сыном, Сильно Хромает внимательно смотрит на него. Взгляд у него усталый, возможно, печальный.

– Завтра утром сворачивают деревню, но, если не появятся новые вазичу, чтобы спасти своих друзей, мы с Сидящим Быком встанем пораньше, пойдем и попытаемся найти тело синего мундира, который вселил в тебя призрака, и постараемся определить, Длинный Волос это был или нет.

Паха Сапа кивает. Руки его дрожат с того самого момента, когда он этим вечером проснулся в вигваме Сильно Хромает, и мальчик сжимает кулаки, чтобы скрыть дрожь.

Сильно Хромает касается его спины.

– Постарайся уснуть снова, мой сын, хотя в деревне и стоит такой сумасшедший шум.