Молчание о войне

Молчание о смерти

За окном медленно и скучно уползал назад перрон, а с ним и крошечный деревянный вокзал. В дверях вокзала я увидел три темных силуэта. Они? За мной? Посмотрим. Я бросил окурок в банку, прежде раздавив уголек о каблук. Пока узнать, можно ли здесь, в поезде, раздобыть еды. Сухарей в моем саквояже едва ли на один день.

Вернувшись в свое купе мимо открытых уже соседних дверей, я поймал на себе несколько настороженных взглядов. Ничего. Сейчас это нормальная реакция на незнакомца. На моей полке сидела женщина.

Поначалу я даже не сообразил, что это мое купе, и прошел к следующему, где продолжался спор о начале войны и ошибках Вождя. Вернулся. Женщина подняла на меня глаза, все поняла и отодвинулась на самый краешек полки. У нее были серые глаза олененка из старинного детского мультфильма. Огромные миндалевидные глаза, высокие острые скулы, обветренная сухая кожа. Она была очень худа. Это было заметно по тонким чертам лица. Азиатка. Что-то китайское, может быть, монгольское, я не большой знаток.

Я ей улыбнулся. Представил себя со стороны. Ободранное лицо с короткой седой бородой и кривоватым носом. Представил запах немытого несколько недель немолодого мужчины. Пара недостающих зубов – память о встрече с жандармами – не добавляли шарма. И все равно я улыбнулся. Я знал, что любой незнакомец сейчас может быть опасен. Для нее тем более. Она – женщина. Поэтому я улыбнулся и дождался ее медленного движения, пропускающего меня к столику и к окну. Только после этого вошел и сел как можно дальше от нее.

Проводник появился у нас в купе через молчаливую минуту. Положил серое белье на верхнюю полку над моей, раздал клочки бумаги с полустертыми штампами. На них был какой-то смешной зверек, неопределимый на вид и симпатичный. Из детства.

– Талоны на обед в вагоне-ресторане, – объяснил проводник. – Деньги в поезде не имеют обращения.

Он объяснял это мне и новенькой. Остальным явно было неинтересно. Я понял, что одной проблемой только что стало меньше.

– Через час, – остановил меня проводник, когда я хотел подняться, – вы сможете пойти на обед через час. Едим один раз в день. Чай с хлебом вечером. На станциях можно что-то купить, если повезет, но можно не успеть войти обратно. Такое бывало, – проводник вежливо прикоснулся к своей фуражке жестом, который я уже видел, и ушел.

– Как тебя зовут? – обратился к новой пассажирке мужчина с нижней полки напротив меня.