Сказки Заброшенных Крыш

Кто там – стоит на краю

Пирса? Не уж-то – Она?

Та – что так нежно – люблю…

– А мне, вот, этот романс нравится очень-очень, – нетерпеливо вмешалась леди Ровена. – Слушайте, благородный Ник!

Старушка запела приятным и чистым фальцетом, правда, почти не попадая в ноты:

И, вот, когда приходит ночь,

То замолкают птицы в клетках.

И дождик – на осенних ветках —

Играет нам ноктюрн – о днях былых.

О тех, что вдаль умчались без возврата,

Оставив нам из листьев – горы злата,

И думы о делах Времён иных.

И думы о делах Времён – иных…

Как мелко мы живём, помилуй Бог!

Всё деньги и камения считаем,

И главного – совсем не понимаем,

Плачевный жизни подводя итог.

Как мелко мы живём – помилуй Бог!

А где-то там, в немыслимой дали,

Плывут себе – Нежданному на встречу,

Призрев, вот, этот скучный пыльный вечер,

По голубым волнам – красавцы-корабли.

Вот, где-то там – в немыслимой – дали…

И девушки – скромны и грациозны,

На берегу – ждут капитанов тех.

И молятся – за их Большой успех

В делах – по-настоящему – серьёзных.

Те девушки – скромны и грациозны…

Победных труб – знакомые мотивы,

Конечно, очень скоро зазвучат,

А циники – покорно замолчат,

Когда домой вернуться пилигримы,

Под музыки – победные мотивы…

И, вот, теперь, когда приходит ночь,

Я выпускаю своих птиц из клеток.

И их несёт отсель – порывом ветра,

От скуки и печали этой – прочь.

Их ждёт таинственная ночь!

Их ждёт – таинственная – ночь…

– Как вам, понравилось? – практически хором спросили старики, неуверенно и тревожно посматривая на слушателей.

Ник, стараясь быть максимально вежливым, улыбнулся:

– Конечно же, понравилось! Очень и очень романтично! Такие стихи, баллады, романсы и сонеты – непременно – должны воспитывать в юношах любовь к приключениям, вдохновлять их на бескорыстные подвиги и благородные поступки. Лично я – в очередной раз – несказанно рад нашему знакомству…

– А, вот, там, Наверху, решили совсем по-другому, – ворчливо напомнил о своём существовании Маркиз.

 – Доблестный Айвенго всё сочинённое скрупулёзно записал на листах пергамента, да и отдал их отцу Туку, дабы означенный образованный монах, прочитав, потом дал непредвзятую оценку этим опусам.…Но отец Тук, как это и свойственно многим лицемерным служителям Церкви, оказался самой натуральной свиньёй.