Ремарк и миражи

– Что теперь будем делать?

– Надо срочно посетить районное управление Прокуратуры. Полиция? Пока ни к чему, они, ведь, только фиксируют сам факт совершённого преступления. А непосредственно расследованием в Аргентине занимаются прокурорские работники…

Раздался тихий и задумчивый скрип, приоткрылась дверь, располагавшаяся напротив опечатанной, и в образовавшемся проёме возникло-появилось круглое женское лицо, украшенное глубокими старческими морщинами и многочисленными светлыми папильотками[2 - Папильотка – небольшой жгут ткани или бумаги, на которые до изобретения бигуди накручивали пряди волос для их завивки.

] в крашенных тёмно-рыжих волосах.

«Ей порядка семидесяти трёх-четырёх лет», – машинально отметил Роберт. – «Может, и больше, просто регулярно и старательно следит за своей внешностью…».

Пожилая женщина, грозно сдвинув тоненькие выщипанные брови к переносице, задала – на испанском языке – два коротких вопроса.

«Кто такие будете? И что вам здесь надо?», – любезно подсказал догадливый внутренний голос.

Инни попыталась что-то объяснить, но старушка, невежливо перебив её и пристально всматриваясь в Роберта, спросила – уже на английском:

– Ты, молодчик белобрысый, приходишься мистеру Гансу Моргенштерну внуком?

– Да, прихожусь…. А как вы, многоуважаемая сеньора, узнали об этом?

– Абсолютно ничего хитрого. Во-первых, соседушка мне как-то рассказывал, что к нему в гости из Австралии скоро приедет внук – в компании с молоденькой и смазливой жёнушкой. А, во-вторых, ты – точная копия Ганса.

Тридцатилетнего Ганса Моргенштерна, я имею в виду. Мы с ним, почитай, пятьдесят пять лет – без малого – были соседями по лестничной площадке.

– Были? – громко сглотнув слюну, уточнил Роберт.

– Ага, были. Убили вчера, молодчик, твоего дедулю-зазнайку…. А какой был красавец-мужчина. Слов, прямо-таки, не хватает. В молодости, конечно. Даже ухлёстывал за мной, негодник такой…. Или же, наоборот, это я за ним ухлёстывала? Уже не помню, увы, в точности. Старческий склероз, извините….

Но несколько раз мы с ним, тем не менее, переспали. Так, чисто по-соседски, без далеко-идущих планов, задумок и последствий…. К чему это теперь скрывать, когда и скрывать-то, собственно, не от кого? Умерли все давно – ревнивые мужья-жёны…

– Извините, конечно, – вмешалась в разговор Инэс. – Но кто же убил сеньора Ганса? И за что?

– Никогда, пигалица кареглазая, нельзя перебивать старших, – рассердилась пожилая дама. – Ладно, прощаю на первый раз. Так и быть….