Ночь богонгов и двадцать три пули

Или же: – «По самое не балуйся»? Непростая такая философская дилемма. Практически, на мой частный взгляд, неразрешимая…

– Отставить, – закуривая сигарету, поморщился Смок. – Разговорчивая ты моя. Сколько дырок насчитали в хладном теле? Неужели, двадцать две?

– Двадцать три, – непонятно вздохнул Макс.

– Последний выстрел был произведён в голову пострадавшего, – мило улыбнувшись, пояснила Танго. – Прострелена лобовая кость. Так называемый контрольный выстрел. Журналистский штамп, мать их всех. Оптом и в розницу….

– Ничего. Тебе, верная соратница, показалось…. Макс, принеси-ка пивка из холодильника. Банок пять-шесть. И креветки прихвати. И подсолённые орешки. И чипсы…

Смит состроил недовольную гримасу, но подчинился.

Хави с громким «пшиком» вскрыл банку с пивом.

– «Кильмес-Кристаль», – печально усмехнулся Макс. – Аргентинская классика. Другого он не пьёт.

– Консерватор, никогда не меняющий бытовых привычек, – уважительно дополнила Танго. – А булькает-то как бойко.

– Не исключено.

– Ага, покончил с первой банкой. Вскрыл вторую. Булькает. Тяжёлый случай.

– Можно уматывать, – загрустил Смит. – Когда нашего шефа посещает серьёзная задумчивость, то это надолго. Ничего не видит. Никого не слышит. Как самец благородного оленя во время весеннего гона. Можно стоять на ушах. Строить мерзкие гримасы. Обзываться нецензурными словами. Танцевать в голом виде на письменном столе. Всё равно ничего не заметит.

– Пошли, верный соратник, – вздохнула Танго. – Позвонит, родной, если надумает чего дельного.

– Это точно. Позвонит, наорёт и загрузит дурацкими поручениями – по полной программе. Только держись, босота…

Подчинённые, недовольно переговариваясь между собой, ушли. Тихонько щёлкнул дверной замок.

* * *

Длинно и настойчиво зазвонил телефон. Замолчал. Через пару секунд зазвонил снова. И так несколько раз подряд.

– Исида беспокоится, – Смок, нехотя выныривая из тягостных раздумий, потянулся к телефону.

Про Исидору, уважаемые читатели и читательницы, расскажу вам отдельно. Как-никак, приметная и неординарная личность, заслуживающая нескольких добрых слов.

Глава пятая

Бульдоги, актриса и шпионские следы

Из круглых карих глаз упитанного усатого мужчины, неуклюже сидящего на тротуаре, капали неправдоподобно-крупные слезы. Рот несчастного кривился в гримасе нешуточного ужаса.